Скорее всего добиться свободы уорренцев не удастся при его жизни, подумал Рейт. Видимо, придется смириться с этим, однако терять надежды на светлое будущее он тоже не хотел. Души людей погибали. Они бесследно уничтожались, исчезая не только из современности, но и из вечности. Мысль об этом не давала Рейту покоя, постоянно заставляя его продолжать поиск средств, которые хоть как-то помогут улучшить ситуацию.

Империя во что бы то ни стало должна прекратить использование живых существ в качестве топлива. Только один Рейт мог свободно перемещаться по стране, не опасаясь возможных репрессий магов. Получалось так, что он был единственным, кто мог способствовать хоть каким-то переменам в жизни Империи. Когда он состарится или навсегда уйдет из жизни, кто тогда завершит начатое им дело?

Никто. Людей, подобных ему, больше не было.

Поэтому он не мог позволить себе утешиться тем, что люди начинали осознавать сложившуюся ситуацию. Ему, Рейту, дана только одна жизнь, чтобы закончить его работу, а ведь сделано еще так мало.

Рейт положил локти на стол и обхватил голову руками.

Почему он не может выступать в облике сразу десятка человек или даже тысяч? Почему груз бесчисленных сотен тысяч душ возложен только на его плечи? Почему боги выбрали для этого дела именно его?

Глаза Рейта закрылись и последней мыслью его засыпающего усталого мозга было следующее: если богам угодно, чтобы все было сделано немедленно, то таких, как он, было бы намного больше. Или они сделали его бессмертным и неутомимым.

Глава 15

Велин беспокойно расхаживала взад-вперед по своей крошечной комнатушке. Вылеченная от ран, накормленная, вымытая, в новой причудливой одежде, с подстриженными и покрашенными волосами, она была совсем не похожа на ту женщину, которая совсем недавно обратилась за помощью к Рейту. Она даже ощущала себя совсем другой личностью. Велин была уверена, что Рейт поможет ей — спрячет в своем доме, защитит от Луэркаса и будет сражаться за то, чтобы она навсегда осталась с ним. Вместо этого он передал ее каким-то чужим людям, которые инсценировали ее похищение, чтобы отвести все подозрения от него самого.

Он избавился от нее, даже не спросив, какие чувства она при этом испытывала. Правда, он спросил Велин, что она думает об уорренцах, об использовании в Империи магии, о Луэркасе и обо всем, что с ним связано, о том, как она сама пользуется магией, о том, действительно ли ей небезразлично то, что связывало их в прошлом.

Велин сказала ему все, что он хотел от нее услышать, так как решила, что эти вопросы означают лишь одно: он хочет вернуть ее. Она нужна ему.

Как же горько она ошибалась! Какой дурочкой была! Правда, она была дурочкой с глазами и ушами, дурочкой, не лишенной сообразительности. Например, ей самой понятно, в какую неприятную историю вляпалась. Место, куда она попала, — часть подпольного движения, созданного Рейтом, движения, о котором он мечтал долгие годы. Сейчас его мечта стала реальностью, о которой не подозревали Магистры Харса. А если даже и подозревали, то были не способны найти реальные доказательства его существования.

— Ты готова, сестра? — спросил вошедший в комнату юноша.

Он выглядел целеустремленным и в то же время доверчивым, от него так и веяло идеализмом юности.

— Да, я готова. Куда идти и что нам делать?

— Сейчас ты встретишься и поговоришь с главным братом. Он сообщит все, что тебе надлежит знать и делать для построения новой жизни. Тебе не придется возвращаться к тем, кто тебя обижал или позволял обижать. — Юноша широко улыбнулся. — Не беспокойся, это хорошее место, сестра! Тебе здесь будет уютно.

Велин согнула пальцы, радуясь тому, что может безбоязненно и свободно шевелить ими впервые за последний год.

— Уютно.