— Поэтому мы вот что хотим узнать, — сказала женщина, — ты ведь понимаешь, что мы просим тебя по-дружески… — Она улыбнулась, и ее улыбка ужаснула его. — Просим сказать нам следующее: не желаешь ли сообщить нам что-нибудь до прибытия Велин? Может быть, ты сообщишь нам какую-нибудь мелочь, что-нибудь такое, что лучше высказать заранее. Ну, ты понимаешь, о чем я.

О многом ли подозревает Велин? Что ей известно о его делах с Дафрилом? Что она видела, чувствовала или знала о его борьбе с плотью, которая не принадлежала ему? Какую опасность ее знание может представлять для него?

Он никогда не проявлял особой осторожности в ее обществе, потому что никогда ее не опасался. Она жила в вечном страхе перед ним, перед тем, что он мог с ней сделать и поэтому говорил все что угодно в ее присутствии. Ее страх, ее молчание, ее покорность всегда казались Луэркасу абсолютной гарантией сохранения его тайн. Однако после Безмолвного Дознания его власть над ней может иссякнуть, исчезнуть навсегда. Он посмотрел на своих собеседников и негромко спросил:

— Какова цена неприкосновенности?

Мужчина и женщина переглянулись. На их лицах появились самодовольные улыбки, затем мужчина ответил:

— Ты можешь купить свою свободу за Соландера Артиса или же за Гелласа Томерсина. Выдай нам одного из них, и ты останешься в живых.

— Мне кажется, я смогу выдать вам Томерсина. Мои сыщики узнали о нем много интересного.

Утро оказалось для Рейта приятным. За ним никто не следил, никто не торчал возле его дома, никто не отправился вслед за ним в Галтин. В театре царила обычная суета, присущая подобным местам. Актеры только что закончили репетицию «Семи маленьких обманов» и аплодировали сами себе, прежде чем уйти со сцены на перерыв.

Первое, что Рейт узнал сегодня утром, состояло в том, что члены Ордена Резонанса успешно проникли в тщательно охраняемый Имперский Центр Народного Обоазования и запустили последнюю информацию об Уоррене в вечерние новости.

Джесс прервала свой визит и уехала из Эл Артиса. Соландер успешно скрыл свое изобретение. Он стремительно и незаметно воплощал в жизнь свой план выбраться со своим помощником из города, и скорее всего навсегда.

Рейт слегка улыбнулся, мысленно складывая стоимость проданных заранее билетов на вечерний спектакль и стараясь определить, набралась ли сумма, способная покрыть расходы. Теперь он может вновь дышать свободно. Что бы ни происходило, ныне это не имеет к нему никакого отношения. А если даже и имеет, то его предосторожность и размеренный и скрытный образ жизни полностью оправдали себя.

Кто-то тихо постучал в дверь. Не поднимая взгляда — он лишь наполовину прошелся по столбику цифр, — Рейт сказал:

— Входите. Я сейчас выйду к вам.

Гость открыл дверь и терпеливо дожидался, пока Рейт закончит складывать цифры.

Закончив работу, Рейт взглянул на незнакомца и улыбнулся.

— Простите, — сказал он. — Я всегда был не в ладах с математикой. Когда я начал считать длинный столбец цифр, то не захотел начинать все заново.

Незнакомец усмехнулся. Этому человеку, худому, с неприметным лицом, в простой одежде, подумал Рейт, видимо, несложно раствориться в толпе и остаться незамеченным.

— Сочувствую вам. У меня тоже с математикой неважно. Рейт поднялся и поклонился незнакомцу, который, несмотря на свою неприметность, казался ему смутно знакомым.

— Я Геллас Томерсин. Несомненно, это вы знаете, поскольку находитесь сейчас в моем кабинете. А как зовут вас?

— Мое имя — Давик Этарейф, — ответил незнакомец и поклонился. — Я глава специального отдела расследований.

Вся тихая радость дня моментально улетучилась.

— Чем могу вам помочь?

— Вы окажете мне огромную услугу, если спокойно, не поднимая шума, отправитесь вместе со мной.