Рейт на мгновение задумался над услышанным, затем сказал:

— Значит, теперь вам нужно узнать, кто же из них солгал вам, и вы думаете, что я назову лжецом моего старого друга Соландера.

Омви натянуто улыбнулся.

— Мы пошутили над необычностью вашей затруднительной ситуации, Магистр Геллас, но лишь слегка. Наш юмор простирается в не слишком далеком направлении, если с нами отказываются сотрудничать. Позвольте рассказать вам, чем мы занимаемся в настоящее время. Мы отыскали вашу давнюю любовницу Велин Артис-Танквин там, где вы, очевидно, прятали ее. Сейчас она направляется сюда вместе с теми людьми, которым вы поручили ее спрятать. В наших камерах уже собралась превосходная коллекция ваших сообщников — мужчин и женщин, состоящих в рядах Ордена Резонанса, актеров, которые долгие годы у вас работали, ваших нескольких помощников, менеджеров, художников-декораторов и костюмеров. Вы регулярно использовали их в вашей деятельности с тех самых пор, как поставили на сцене вашу первую еретическую пьесу. Некоторых из них мы уже допросили. Собираемся в ближайшее время допросить и всех остальных. Мы все еще ожидаем прибытия Джесс Ковитач-Артис, чье местонахождение пока что затрудняемся установить, несмотря на то что ее помощник — один из наших людей.

Услышав это, Рейт вздрогнул. Омви, заметив это, удовлетворенно улыбнулся.

— Понятно. Значит, вы виделись с агентом Джетисом!

Рейт вспомнил о своем разговоре о судьбе Джесс с враждебно настроенным Патром и задумчиво кивнул.

— Он мне не понравился. Выходит, он предал ее.

— Предал ее? Ничего подобного. Скорее всего она-то ни в чем не виновата, но, если нам понадобится, мы всегда сможем использовать ее как удобное средство повлиять на кого-нибудь. Нет, агент Джетис просто сообщил нам интересные сведения о вас. Он предоставил нам запись своей беседы с вами. Эта запись указала нам верное направление поисков тех, кого нам нужно заполучить для допросов.

Рейт прекрасно помнил, что не сказал Патру ничего такого что могло бы серьезно повлиять на его судьбу. Но он знал также и то, что наговорил Джесс много того, чего ей знать не следовало бы. А что, если Патр на самом деле любит Джесс? Что, если он записал их разговор для того, чтобы защитить Джесс, сделав каким-то образом так, чтобы возникло впечатление ее полной невиновности?

Безмолвному Дознанию известно о каанцах. Скоро ему станет известно и обо всем остальном. Что же будет, если Велин, прибыв сюда, расскажет все, что знает, чтобы избежать личных неприятностей и расквитаться с ним? А что будет в том случае, если у членов Ордена Резонанса сумеют выудить под действием магии подробности его, Рейта, антиправительственной деятельности?

— Значит, вам нечего нам сообщить? Вы в этом уверены? — спросил Магистр Омви.

— Нет. Я в этом уверен.

Магистр кивнул, и в комнату бесшумно вошли несколько здоровенных охранников. Прежде чем Рейт успел пошевелиться, они с ловкостью заковали его руки в массивные наручники из белого металла и отвели его на помост, где только что находилось изображение Соландера.

— Вы уверены, что не хотите поговорить с нами добровольно? — спросил Магистр.

— Абсолютно, — ответил Рейт.

— Это был ваш выбор, — произнес Омви.

Охранники отступили в сторону, и откуда-то сверху засиял магический щит. Рейт собрался было пройти через него, но решил пока не делать этого и не выдавать своих сверхъестественных способностей.

— Ваше имя? — задал вопрос Омви.

— Геллас Томерсин.

— Ваше сословие?

— Стольти. Семья Артис.

— Ваш род занятий?

— Управляющий театром, режиссер-постановщик.

— Кто такой Винкалис?

— Я не знаю.