Ее уже трогали, тискали, пытались ласкать, пока она искала Рейта, и Джесс это надоело. Она дошла до арки, увидела, что все тот же мужчина снова направляется к ней, и выбежала за пределы площади. Ее трясло так, что она еле встала. Джесс сорвала с лица маску и отбросила ее. Затем сняла браслет и швырнула через арку, чтобы больше не возникло соблазна вернуться. Если Рейт там, он обязательно позаботится, чтобы его не нашли — он мог быть где угодно и с кем угодно. Она не знала, как снова посмотрит ему в глаза.

Джесс плохо себя чувствовала. Мужчины и женщины, поодиночке и компаниями, преследовали ее, пытались затащить в различные комнаты, павильоны, плавучие кровати, в один голос убеждая, что это для ее же пользы, что ей понравится, что это часть взросления.

Но для Джесс быть стольти значило быть свободной от всех ограничений низших классов. Она мечтала творить красоту, подняться над своим прошлым, чтобы дать миру свое личное понимание искусства и магии. Надеялась таким образом расплатиться за долгие годы обмана, передать свою значимость людям, которые по праву рождения заслуживали больше привилегий, чем она.

Джесс не обладала, вернее, не хотела обладать качеством, присущим всем стольти. Она сомневалась, что снова сможет посмотреть на этих людей, которых знала, и увидеть себя их частью.

Не имеет значения, что здесь никто не знает, кто ты, говорила она себе. То, что ты сделал в чужом обличье, также важно, как если бы все знали тебя, потому что ты все равно сделал это.

В тот момент девушка поняла, что будущее, которое она для себя рисовала — соединиться священной клятвой с мужчиной, поселиться в чудесном доме, творить красоту, как это делали ковил-оссеты, — умерло в ее душе.

И у Джесс не было ни малейшего представления, что вместо этого ждет ее в жизни.

Рон Артис ушел с праздника довольно скоро. Когда Тора нашла людей, которые интересовали ее, он сказал, что тоже хочет подобрать себе компанию. Это ее обрадовало; один раз в году она предпочитала, чтобы мужа не было рядом.

Рон кое-что подправил на скорую руку — установил в мастерской короткую версию нового заклинания и сделал необходимые магические отводы и буферы, — но он не хотел оставлять такое непостоянное заклинание у себя дома. Рон планировал забрать все законченные схемы заклинаний из мастерской, собрать припасы и перевести работу в Департамент Энергии в Городском Центре, где был установлен вполне надежный, постоянный буфер. Сейчас ему не было необходимости заниматься отторжением заклинания и сопутствующими проблемами. Он наконец достиг своей цели и стал Почетным Магистром городов-побратимов Эл Артис и Эл Маритас. Со временем, если ему будет сопутствовать удача, и он справится с нынешним кризисом, он займет кресло Досмера — трон, на котором восседает Ландимин Харса Тикларим. Оттуда Рон сможет наконец влиять на все те перемены, в которых нуждается Империя. Он разработал свою платформу; черт возьми, он работал над ней последние двадцать лет, хотя никогда в этом не признается, как и другие.

Соландер так еще и не повзрослел. Парень уже несколько лет проучился в Академии. Рон должен был отдать кому-то место Магистра Энергетики и с удовольствием уступил бы его своему сыну. На этом посту Соландер многому научится, да и иметь один гарантированный голос в свою пользу всегда хорошо.

Через пару лет он позаботится о том, чтобы сын получил хорошую должность. Соландер ловко обращался с заклинаниями, был увлеченным и любознательным и уже выделил круг интересов, полностью отдавал себя достижению цели и даже хорошо обращался с людьми; последнего иногда не хватало самому Рону. У Соландера были друзья, но он сумел заставить их работать над его проектами вместе с ним.