Но ухватиться было не за что.

Поэтому, когда комнату озарил солнечный свет, Рейт просто лежал, крепко прижав к себе Велин, и надеялся на лучшее. Комната начала медленно разворачиваться вправо. Медленно — это хорошо. Они с Велин начали сползать на пол, как и вещи над их головами, но им удастся увернуться от цих без проблем.

Поверхность воды была нехорошего золотисто-зеленого цвета. Рейт не хотел отвлекаться, однако когда вода начала принимать форму рук, а руки эти начали бить по окнам, он понял, что у него, Велин и всего Эл Маритаса куда более серьезные неприятности, чем просто всплытие города на поверхность.

Мигали лампы экстренной автоматической герметизации. Это означало, если Рейт правильно помнил предписания в экстренных ситуациях, что никому не позволено выходить за пределы города в мир над ними, или они умрут от «глубинемы» — Ужасной, смертельной болезни, которая случалась со всеми, кто поднимался со дна слишком быстро. Боль в ногах, рвота, судороги, паралич и смерть могут прийти через несколько часов после того, как глубинный житель поднимался на поверхность. Заклинания обычно поддерживали в людях нормальное давление, чтобы они могли свободно перемещаться из города к поверхности, но если что-то шло не так, все менялось. И если город начал всплывать, то, по определению, с заклинаниями что-то пошло не так.

Поэтому никто не сможет воспользоваться спасательными лодками или покинуть город.

В комнате воцарилась тишина за исключением хлопанья дверей и стука водяных кулаков по окнам.

— Нужно выбираться отсюда, — сказал Рейт.

Велин посмотрела на кулаки и кивнула.

— В общую комнату для семейных собраний, я думаю.

Рейт хотел удостовериться, что Соландер и Джесс в порядке, но он просто кивнул. В экстренных ситуациях люди, которые не следовали предписаниям, плохо кончали.

— Поторопимся, — сказал он. — Чем скорее мы туда придем, тем скорее они составят точные списки.

Луэркас выбирался из руин Городского Центра, в котором неожиданно стало слишком светло, потому что его впервые осветило солнце, и направился в Дом Артисов. Он тащил за собой Мейдан — она еле двигалась с его помощью, а без нее и вообще не смогла бы идти. Обоих жутко напугал эффект рево, вызванный заклинанием Рона. Но если шрамы Луэркаса были более уродливы, то раны Мейдан оказались опасными для жизни.

— Сколько еще? — снова спросила Мейдан, когда он переносил ее через обломки декоративной коралловой арки.

— Недалеко, — ответил он, надеясь, что прав и что не сбился с пути в этих поворотах и коридорах, которые казались такими незнакомыми под развалинами.

Солнце жутко пекло. Под водой, через прозрачное и мягкое магическое стекло прохожий мог любоваться подводным миром; но на поверхности солнце пробивалось и жгло все, превращая каждый коридор в парилку. А двери-перемычки, которые автоматически закрылись, когда город снялся с креплений и начал всплывать на поверхность, лишь препятствовали эффективной работе вентиляционных систем.

Без сомнения, из Эл Артиса уже отправились спасательные корабли, чтобы забрать выживших в Эл Маритасе. Но как бы много людей ни уцелело, в городе скоро станет невозможно жить. Горели предупредительные лампы, и никто не мог выйти или впустить свежий воздух снаружи, или даже разбить окна. Единственное, что Луэркас мог сделать, чтобы помочь себе, — это выбраться из центра города. Он хотел остаться в живых, значит, нужно выйти на окраину, где соберутся выжившие. И нужно быть в доме, который эвакуируют в первую очередь. Спасательные корабли заберут сначала людей из Верхнего Города.

Луэркасу было ужасно больно. Рево сделал его кожу грубой и ломкой, и при неловких движениях от нее отваливались целые куски. Суставы стали сгибаться в противоположном направлении. Каждый раз, когда он забывался, пробираясь через развалины, и пытался согнуть колено вперед, хотя оно сгибалось только назад, он падал — и Мейдан вместе с ним.