Что он мог сделать? Он потратил время на изучение философии и истории, письма, поэзии, на составление уравнений для теоретической магии, которую он никогда не проверит на практике. У него нет навыков тактика или умений опытного воина. Чем он обладал? Ему нужно было что-то, чтобы бороться с этим ужасом.

Рейт пропустил конец речи Луэркаса. Теперь Тромиль стоял на возвышении и слушал окровавленную молодую девушку, которая одновременно и запиналась, и плакала.

Наконец Тромиль поднял руку и обратился к собравшимся:

— Мы получаем сообщения из Полифонического Центра — там имеются погибшие и очень много раненых. Много людей засыпано обломками. Нам понадобятся все здоровые и сильные граждане, чтобы спасти их.

Он показал рукой на Соландера.

— Ты ведь сын Рона?

Соландер, весь бледный, кивнул. Тромиль продолжил:

— Знаю, тебе понадобится какое-то время, сынок. Это ужасная потеря — твой отец был хорошим человеком, мы его не забудем и не забудем то, что он для нас сделал. Но работа поможет тебе унять боль. Сейчас ты нужен живым. Мертвые поймут — иногда им приходится ждать.

Он снова обратился к собравшимся:

— Я останусь здесь со старшими детьми. Мы еще не установили связь с Эл Артисом, но установим. А пока я хочу,.чтобы три человека, один из которых должен владеть залечивающей магией, обошли все комнаты в Доме Артисов и нашли всех, кого здесь нет.

Вероятно, где-то позади Рейта подняли руки, потому что Тромиль показал туда и сказал:

— Да, вы втроем. И вы, — обратился он к своему помощнику. — Вы будете связующим звеном между мной и переписью. Как только слуги всех проверят, отправьте их в Центр. Вы двое, — он указал на Велин и Джесс, — возьмете на себя главную детскую. Согласно сообщениям, дети слегка пострадали, но никто не погиб. Однако они напуганы, и им нужен рядом кто-то из своих. Можете взять с собой слугу, только одного. Займите детей. Найдите для них полезные занятия, пусть они думают, что помогают. Не оставляйте им время расспрашивать про родителей. Их семьи придут за ними, когда мы… найдем их.

На мгновение он посмотрел в пол, откашлялся и снова поднял глаза.

— Остальные отправятся в Полифонический Центр. В экстренных ситуациях Уровни и сословия не имеют значения — будете работать с теми, кто окажется рядом, чтобы доставить наших людей в безопасное место. Мы вывезем всех из этого города так быстро, как только сможем.

Он вытер глаза.

— И последнее. Не подходите к окнам. С водой что-то не так. Пока мы не узнаем, что именно и как с этим справиться, не нужно… рисковать.

Он отпустил всех и сел в кресло.

Измученная женщина повела группу к Полифоническому Центру. Все пути аэрокаров, даже самые глубокие транспортные линии, были настолько завалены руинами, что движение застопорилось. Но слуги расчистили одну из экспресс-линий, и хотя Рейт не хотел больше иметь дело ни с чем, что осквернено магией, он молча ступил на эскалатор со всеми остальными.

Два следующих дня навсегда отпечатались в его памяти. В разбросанных руинах того, что некогда было великолепным и потрясающим местом, валялись тела, части тел, раздавленные, смятые, разорванные и раскромсанные. А рядом — плачущие живые, умоляющие дать им хоть немного воды, снять боль, спасти их или прекратить страдания, лишив жизни. До этих двух дней и ночей Рейт не задумывался о том, что такое ад. Теперь он разбирал руины, собирал трупы в невыносимой жаре, которая все усиливалась, и увозил и живых, и мертвых подальше от развалин. Рейт всегда думал, что имеет четкое понимание того, что такое ад, ведь он когда-то жил в Уоррене.

Но он ошибался.

Он и Соландер работали плечом к плечу, убирая куски упавшей плавающей платформы; они слышали, как люди внизу всхлипывают и цепляются за скользкую поверхность, пытаясь выбраться.