Конан яростно рубился, ища встречи с одним-единственным противником, сшибая рыцарей с коней, как досадную помеху. И вот наконец настал миг, когда между ним и Ферндином не осталось больше никого; лишь несколько испуганных лошадей носилось по полю да на истоптанной траве грудами валялись изрубленные тела…
Издалека, сбившись в кучу и боясь вмешаться, селяне с изумлением наблюдали за невиданной схваткой. Они свое дело сделали, выманив врага из замка, а теперь, как и велел им Конан, благоразумно держались в стороне, видя, что победа и так на стороне киммерийца. Все еще надеясь вырваться, Ферндин бешеным галопом пустил коня по кругу, но везде натыкался на сверкающие острия мечей и леденящие кровь взгляды одинаковых черных глаз. Круг постепенно сужался, рыцари сходились все ближе, но ни один из них не пытался напасть. Видя, что они его пока не трогают, Ферндин круто повернулся к киммерийцу. Тот смотрел на него тяжелым ненавидящим взглядом, но его вынести было все же легче.
— О Черный Сет, помоги слуге твоему! — в отчаянии воскликнул Ферндин. — Помоги, и я… Ну, нет, варвар, рано радуешься, еще посмотрим, кто тут будет кормить воронье!
Пришпорив коня, он бросился навстречу Конану. Их мечи со звоном скрестились, так же как совсем недавно на Священном Турнире, но теперь Ферндин чувствовал, что даже силы, дарованной чудесным напитком с кеубой, ему не хватает, чтобы противостоять натиску могучего киммерийца. Он едва успевал отражать молниеносные удары, сыпавшиеся на него, казалось, со всех сторон. Отбиваясь, колдун все время старался повернуть своего коня так, чтобы его нога могла коснуться ноги киммерийца, — в этом движении была последняя надежда барона: тонкие стальные шипы, укрепленные на носках сапог, с легкостью могли проткнуть самую толстую кожу, один укол — и противник повержен: от яда, которым смазывали свое оружие служители Сета, спасения не было.
Отступая и уворачиваясь, Ферндин изловчился и вонзил шип во что-то мягкое. Вороной жеребец, захрипев и встав на дыбы, вдруг осел и как подкошенный рухнул на землю. Конан, с кошачьей ловкостью высвободившись из стремян, отпрыгнул в сторону, угрожающе подняв меч.
Забыв о черных всадниках, молча стоявших вокруг, Ферндин злобно расхохотался.
— Что, киммериец, еще раз захотел попробовать моего меча?! Ну, так теперь твоя голова будет лежать далеко от тела!
Он замахнулся, привстав в стременах, но тут его конь, жалобно заржав, стал валиться набок: Бёрри, не выдержав, спешился и, подобравшись сзади, подсек лошади барона сухожилия — Ферндин едва успел выдернуть одну ногу из стремени, как животное, падая, увлекло его за собой, всей тяжестью придавив вторую ногу. Он лежал, судорожно пытаясь выбраться, и резкая боль красными кругами застилала ему глаза. Широкий меч киммерийца, высоко поднявшись над противником, со свистом опустился, заслоняя свет солнца, и оскаленная, с выпученными глазами голова барона Ферндина отлетела далеко в сторону, прямо под ноги одного из черных всадников.
Тяжело дыша, Конан стоял посреди поля:
— Все… Путь пройден, враг убит, но надо сделать что-то еще, что-то еще…
Один из черных рыцарей насадил на пику окровавленную голову Ферндина и медленно двинулся в сторону замка. Остальные, не оглядываясь, отправились следом. Но через несколько шагов всадник, что ехал последним, обернулся и повелительным жестом подозвал к себе киммерийца. Перешагивая через убитых, Конан, пошатываясь, приблизился к своему неожиданному союзнику. Взглянул прямо в лицо под причудливым шлемом и постарался побыстрее отвести глаза: таким холодом повеяло из бездонных черных глазниц. Едва шевеля темными губами, всадник проговорил глухим голосом:
— Пламя все пожирает, все уносит… Души обретут покой, обретут покой…
И, тронув поводья, шагом двинулся к замку.
ГЛАВА 19
Не нравится мне все это… — Голос Рыжего Бёрри вывел Конана из оцепенения. |