Изменить размер шрифта - +
Нам не хотелось, чтобы она пострадала из-за смерти сокурсника. Но с другой стороны, мы опасались давать отсрочку, ведь ее примеру могли последовать другие студенты. Бросать учебу на целый год недопустимо. Ребекке повезло: у нее был хороший защитник в профессорской — ее куратор. Он оказался весьма настойчив.

— Ее куратором был…

— Доктор Фаради. Он больше здесь не работает.

При упоминании о Каспиане Фаради по лицу замдиректора пробежала мрачная тень.

— Вы, я вижу, его недолюбливали?

— Я ценил его профессиональные качества, — уклончиво ответил Уэсткотт. — Он очень способный историк.

— Когда он уволился?

— Лет пять назад. Или шесть. Насколько я знаю, сейчас он живет в Лондоне.

— Мне наверняка удастся его найти.

Профессор удивленно посмотрел на меня.

— Полагаете, это необходимо?

— Да, мне хотелось бы с ним побеседовать. — Я пошла на риск: — А позвольте спросить: почему он уехал из Оксфорда?

— Позволяю.

Повисла неловкая пауза. Профессор Уэсткотт смущенно кашлянул.

— Извините, преподавательская привычка. Я отучаю своих студентов пользоваться этим оборотом речи.

— Хорошо, учту на будущее. — Я подалась вперед. — И все же, профессор Уэсткотт, почему Каспиан Фаради ушел из колледжа Латимер? Насколько я понимаю, причина должна быть веская.

Университетские друзья Ребекки уже ввели меня в курс дела. По их словам, отношения между студенткой и куратором зашли чересчур далеко. Интересно, подтвердит ли это мой собеседник?

Профессор Уэсткотт долго смотрел в пространство за моим левом ухом, а когда наконец заговорил, все-таки увильнул от прямого ответа:

— Видите ли, после смерти Адама Роули колледж пережил трудные времена. Под руководством директора мы начали тщательную проверку всего учебного заведения и его сотрудников. Результаты проверки оказались весьма удовлетворительными. Мы убедились, что колледжу Латимер практически нечего скрывать. И хотя наша с вами беседа доставляет мне огромное удовольствие, к сожалению, я больше ничем не смогу вам помочь.

Намек был довольно прозрачным: профессор вежливо меня выпроваживал. Но прежде чем оставить его наедине с любимыми книгами, я не удержалась и спросила:

— Вы помните лучшую подругу Ребекки, Луизу Норт? Она изучала право.

Замдиректора немного подумал, потом пожал плечами.

— Простите, нет. Если она училась на юриста, то наверняка проводила много времени на юридическом факультете и в университетской библиотеке. Юриспруденция — сложная наука.

К тому же Луиза не была «очень симпатичной девочкой» и не страдала нервными срывами. Бедная Луиза, вечная тень Ребекки! Мне бы на ее месте было обидно.

Профессор Уэсткотт встал и придвинул к стене кресло.

— Извините, что тороплю, но через пять минут у меня начнутся занятия.

— Нет-нет, это вы меня извините, я не хотела вас задерживать. Спасибо, что уделили мне время. — Я быстро собрала свои вещи, пожала ему руку и пошла к выходу. В дверях задержалась и обернулась. — Можно задать последний вопрос? Скажите, когда закончилась тщательная проверка, показавшая, что колледжу нечего скрывать?

— Э… лет пять назад. Может быть, шесть, — ответил профессор, слегка прикрыв веком один глаз, смотрящий на меня сквозь толстую линзу очков. Мне показалось, что он подмигнул.

 

На обратном пути в Лондон Гил изо всех сил старался меня очаровать. К своему стыду, я почти сразу начала смеяться над его шутками. Впрочем, говорить было легче, чем молчать, и не успела я оглянуться, как мы подъехали к моему дому.

Быстрый переход