Изменить размер шрифта - +
Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами. Казалось, они тоже поглощают свет и разносят запах затхлости. Во всяком случае, я надеялась, что этот «аромат» исходит от книг.

— А, полиция! — раздался голос из темноты за лампой. — Простите за беспорядок. В данный момент я пребываю в объятиях Вергилия, готовлю новый выпуск «Георгик» для университетского издательства, с головой зарылся в книгах и совсем запустил кабинет. Вы знакомы с Вергилием, констебль Керриган?

— Только заочно. Но вы занимаетесь интересной работой, — вежливо сказала я.

— Сомневаюсь. — Он вышел из-за стола, и я увидела высокого мужчину с лысиной, окаймленной редкими седыми волосами, и в очках с толстыми стеклами, выдающими завзятого книгочея. — Однако спасибо на добром слове.

Замдиректора колледжа оказался гораздо приятнее, чем я думала после нашего телефонного разговора. Он явно старался избавить меня от смущения, будто имел дело с напуганной студенткой. Признаться, в его обществе я и впрямь ощущала себя робкой восемнадцатилетней девчушкой, дрожащей перед экзаменом, хоть была на целых десять лет старше и к тому же служила констеблем столичной сыскной полиции.

Возле двери стояло маленькое малиновое кресло, заваленное книгами и бумагами. Уэсткотт указал на него.

— Садитесь, пожалуйста. Скиньте куда-нибудь эти вещи.

Мне понадобилась минута, чтобы убрать с кресла весь хлам. В бумажном ворохе неожиданно обнаружился носок цвета хаки. Я осторожно повесила его на стопку книг у моих ног. Наконец усевшись, я наткнулась на острый внимательный взгляд профессора Уэсткотта, который успел занять кресло с прямой спинкой в центре комнаты.

— Простите, что был с вами краток по телефону. Терпеть не могу этот чертов аппарат! Он всегда звонит не вовремя! Итак, вы хотели спросить меня про какого-то студента.

Опешив от столь стремительного перехода, я поспешно полезла в сумочку за блокнотом.

— Точнее, про двух студентов. Они учились здесь лет семь назад. Не знаю, помните ли вы их…

Он взмахнул длинной рукой. Может, этот жест означал, что семь лет всего лишь мгновение. Наверное, человек, который день и ночь думает о литературе и истории Древнего Рима, по-другому воспринимает время.

Я быстро объяснила, что расследую убийство Ребекки Хауорт, и меня интересуют подробности истории с Адамом Роули.

— Роули… — повторил профессор Уэсткотт. — Ах да, мальчик, который утонул. Трагический несчастный случай!

— Недавно я разговаривала с главным инспектором сыскной полиции, который расследовал это дело. У него есть подозрения, что это убийство.

— Подозрения, но не доказательства, — произнес профессор Уэсткотт, и мне показалось, что он мыслями витает где-то далеко. — Инспектора я тоже помню. — Он сел закинув ногу на ногу и разгладил на костлявой коленке штанину из темно-зеленого вельвета. — Боюсь, ничем не смогу помочь. Во время расследования профессура колледжа тесно сотрудничала с полицией, и в результате коронер вынес открытый вердикт. Разумеется, мальчик был пьян. В такую ночь молодежь всегда напивается и творит вакханалию. Корни этого праздника восходят к языческим временам, хоть студентам в общем-то все равно. Сейчас, по христианской традиции, на первое мая устраивается псевдорелигиозная церемония. Вы знаете, что происходит в башне Магдален? Нет? Певчие из университетского хора поют евхаристический гимн, славя рождение нового дня. Правда, на берегу почти ничего не слышно. В мое время молодые люди садились в лодку, плыли по реке и слушали пение с воды. Теперь уже так не делают. Нынешним молодым лишь бы напиться. А жаль!

— Это все очень интересно, — попыталась я вернуть профессора к нужной теме, понимая, что разговаривать с ним не так-то просто.

Быстрый переход