Изменить размер шрифта - +
Однако, похоже, Роули вернулся к себе в комнату.

В какой-то момент между полуночью и пятнадцатью минутами второй сосед Роули по этажу, Стивен Маллиган, услышал шаги, сопровождаемые громким свистом, и подумал, что это Адам (в прошлом Стивен уже жаловался на него по аналогичному поводу). Ему показалось, что студент выходит из здания, а не наоборот, хотя точно сказать он не мог, потому что был спросонья. Это последнее, что удалось узнать про Адама Роули, если в коридоре был действительно он.

Никто не видел, как он спускался к реке. Никто не видел, как он упал или прыгнул в воду (или как его туда столкнули). Друзья Адама не встревожились из-за его отсутствия: они думали, что он ушел на свидание. Первого мая была среда, а хватились Адама только в субботу вечером. Когда стало ясно, что Роули пропал, никто не мог даже предположить, куда он подевался. В его комнате ничего не изменилось: бумажник и паспорт по-прежнему лежали на столе, а мобильника не было. Аппарат так и не нашли. Записи звонков и анализ местоположения по сигналу сотовой связи показали, что до двух часов ночи первого мая телефон находился в общем районе колледжа Латимер, а потом его выключили, или батарея разрядилась, или трубка перестала работать. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: в два часа ночи мобильник Адама Роули вместе с его владельцем отправился в реку Черуэлл.

Как только друзья Роули забили тревогу, администрация колледжа вызвала полицию, но расследование (если читать между строк) было поверхностным — вплоть до раннего утра шестого мая, когда мистер Брайан Питман, турист, приехавший в Горинг на рыбалку, заметил большой темный предмет, который прибился к берегу и застрял в длинных ветках свисающих в воду кустов. Питман бросил удочку и пошел посмотреть, что там такое. По счастью, река отдала труп Адама. Мало того, в переднем кармане его мокрых брюк обнаружилась карта-пропуск в компьютерный кабинет и библиотеку колледжа Латимер. Полиция округа Темз-Велли немедленно установила личность молодого человека, а колледж поспешил снять с себя всю ответственность.

Вскрытие показало, что последний раз утопленник ел тост со смородиновым джемом, и было это не ранее чем за два часа до смерти. Уровень алкоголя в крови составлял двести сорок миллиграммов на сто миллилитров, что более чем втрое превышает предельно допустимую норму для водителей. Кроме того, Адам Роули выпил большое количество диазепама. По предположению патологоанатома, его сознание в лучшем случае было спутанным, учитывая такую комбинацию токсических веществ, а повреждения на лице и голове, в том числе ушиб в основании черепа, получены уже после смерти, пока он плыл тридцать миль по течению, влекомый темными водами реки.

Я отложила заключение следователя, чтобы посмотреть фотографии. Их было много: увеличенный портрет живого и невредимого Адама Роули, который мне показывал Гарленд, и два снимка, сделанные в том злосчастном году, который стал для парня последним (они подтвердили мое первое впечатление: погибший студент был невероятно красив). Далее шли фотографии на речном берегу: на них я увидела совсем другого Адама Роули — раздувшегося и бледного, на лбу и подбородке бескровные царапины, кисти рук сморщились и набухли, верхний слой кожи местами отделился. Бегло взглянув на эти снимки, я перевернула их лицом вниз, понимая, что кофейня не место для такого просмотра.

В папке оставалось еще много страниц. Я пролистала их с нарастающим отчаянием. У меня не было времени внимательно изучить всю информацию, которую так бережно сохранил инспектор Гарленд. Показания свидетелей, карты местности, поэтажный план Гарден-билдинг в колледже Латимер, где Гарленд отметил крестиком комнату Адама Роули, карты расположения ячеек сотовой связи, отображающие перемещения мобильного телефона Адама Роули в течение недели, предшествовавшей его смерти, вплоть до момента, когда сигнал исчез.

Методично просмотрев стопку показаний, я отыскала записи со слов Ребекки Хауорт и с интересом прочла их, надеясь увидеть там хотя бы слабый проблеск ее характера.

Быстрый переход