- Кто сказал? - спросил Андрей.

- Да мужики те, что жили у меня и съехали незадолго до вашего прихода.

- А чего же они не забрали с собой товарчик?

- Боялись они чего-то, так я понял по ихнему разговору. Вот и решили его тут оставить вроде гарантии, чтобы с ними ничего не случилось. А адресок, куда я должен доставить пакеты эти, вы того… записывайте, что ли… Только уж не забудьте про жену мою с дочкой.

- Адрес-то мы запишем, только заботу свою мог и раньше проявить, дурья твоя голова. Давай-ка, Андрей, вызванивай полковника Кравченко. Объясни ему ситуацию, пусть посылают людей куда следует, да и за нашим уловом могут приезжать.

Глава 40

Домой Елена не пошла и на этот раз. Офис «Кандагара» по-настоящему становился для нее родным домом. Уходить в пугающую пустоту своей квартиры ей совсем не хотелось. Когда-то вместе со Стасом там жила любовь, надежда на семейное счастье, детей, теплый и устроенный быт, но, увы, этим мечтам не суждено было сбыться. И как это часто случается, он ушел к другой. Обида и ревность терзали ее душу, особенно когда Наталья появлялась в офисе. Как он мог променять ее на эту пустышку, без образования, профессии и абсолютно неприспособленную к жизни? За какие заслуги Наташке достался такой парень? Лену мучила зависть.

Жизнь тем временем шла своим чередом. Постепенно окружающий мир начал снова обретать краски: через страдания человек приходит к мудрости, а время все-таки и вправду лечит, да и ребята в «Кандагаре» относились к ней с искренним уважением и любовью. Ведь она была для них настоящей палочкой-выручалочкой.

Вот и сейчас она чувствовала, что нужна им больше, чем когда-либо. В воздухе веяло тревогой и опасностью, которая исходила не только от бритоголовых отморозков, что тогда подкараулили ее в подъезде, но и от тех темных сил, угрожающих взорвать мирную жизнь города, развязать очередную волну ненависти и насилия. Слова «теракт», «террористы», «исламский экстремизм» за какие-то три-четыре года стали почти обыденными, а в первые же недели после крушения американских небоскребов превратились чуть ли не в основной символ эпохи.

И хотя Лосев с Харитоновым на чем свет стоит крыли журналистов за развязывание в прессе истерии, Елена внутренне продолжала бояться всего того, что проистекало с Ближнего Востока. Отрезанные головы и цинковые гробы, жуткие зинданы с заложниками и разрушение буддистских святынь - все это шло оттуда: из жарких пустынь и прокаленных солнцем гор, из мест, где, по мнению Елены, доброе и светлое выжить попросту не могло. Душманы, басмачи, моджахеды - слова разные, а страшная, непонятная суть та же.

А ведь Аллах и его посланник Мухаммед в точности повторяли христианских Бога Отца и Иисуса. И говорили они, в сущности, об одном и том же, используя порой одни и те же примеры. И если православие восславляло право человека на служение и любовь к Всевышнему, то ислам понимался как покорность и смирение перед мудростью Аллаха.

Елена искренне не понимала, почему из-за каких-то пустяков одни верующие готовы были резать и убивать других. Религиозные конфликты в Ирландии и Палестине, столкновения в Индии, ненависть к прозападным исламистам казались ей форменным бредом, поэтому, читая газеты, она все чаще ощущала себя ребенком, неспособным понять распри взрослых. В этом смысле команда, собравшаяся под крышей «Кандагара», служила ей настоящим примером. Ни разу она еще не видела, чтобы Гриша, помешанный на буддизме, спорил до хрипоты с крещеным Юриком о вере, а уж к мусульманину Марату, столь же доброму, сколь и бесстрашному, все без исключения спецназовцы питали самые теплые чувства.