Где-то в глубине души Марат чувствовал угрызения совести, что воспользовался простодушием Наиля, который проявлял к нему трогательное внимание. Каждый вечер он провожал Марата домой и в бесконечных беседах на религиозные темы пытался искренне приобщить друга к вере. Марата временами утомляло навязчивое внимание товарища, но Лосев жестко поставил задачу - войти в контакт с учащимися и преподавателями, изучить хорошенько обстановку и проверить, чем же занимаются в школе кроме религиозного обучения.

Он ходил сюда уже несколько месяцев, прилежно присутствовал на всех занятиях, но выловить что-то существенное пока никак не удавалось. Конечно, какие-то зацепки Марат уже нащупал, так, он заметил, что помощники старейшины периодически куда-то исчезали, а затем через неделю-другую опять появлялись в школе.

По неписаному правилу общение между учениками не приветствовалось, поэтому узнать чьи-то фамилии или какие-то подробности личной жизни представлялось почти невозможным. Коран, который они прилежно изучали на занятиях, был явно напечатан за границей, на этот предмет Марат через ребят из «Кандагара» получил консультацию у специалистов-печатников: такого качества полиграфии и переплетных работ добиться в нашей стране было невозможно. Да и сама внутренняя организация вызывала серьезные вопросы: чем вызвана такая закрытость и кто финансировал данное учреждение - ведь денег за обучение не брали?

Марат чувствовал, что время идет, а результатов у него никаких нет. Временами ему даже казалось, что он не способен справиться с заданием, и уже подумывал обратиться к Лосеву, чтобы его перебросили на что-либо другое. Однако неделю назад в школе обстановка неожиданно изменилась, причем существенно. В группе появились трое новых слушателей. Их отрешенные, сосредоточенные лица обратили на себя внимание Марата. Держались новички изолированно: ни с кем не знакомились и не вступали в разговоры даже на религиозные темы. Старейшина представил их остальным ученикам по именам, сказав, что всех троих недавно постигло большое горе и они взяли на себя обет молчания и могут общаться лишь с духовными наставниками.

Незнакомцы приходили на занятия раньше всех, а после окончания запирались в комнате старейшины, видимо о чем-то долго беседуя. Подслушать эти разговоры не было никакой возможности: в коридоре всегда прохаживался один из помощников учителя, исполняющий роль охранника, а сама комната находилась на третьем этаже, и с улицы была недоступна.

Лосев, на которого давили сверху, требовал быстрее разобраться с подозрительной троицей, и Марат решил проследить за незнакомцами, чтобы разузнать о них поподробнее, где они живут, чем занимаются, а при возможности и обыскать помещение в поисках документов или каких-нибудь улик. Операцию он наметил на вечер, так как сегодня у него появился шанс освободиться от Наиля, который по семейным обстоятельствам должен был уйти пораньше.

Попрощавшись со всеми после занятий, Марат отправился домой, но по пути свернул в ближайший переулок и, убедившись, что его никто не видит, окольной дорогой вернулся назад. В окне старейшины продолжал гореть свет.

Марат занял наблюдательную позицию за разросшимися кустами сирени. Перед ним как на ладони лежал школьный двор.

Над входом тускло мерцала лампочка, освещая вокруг небольшой пятачок, да кое-где все еще светились одинокие окна. С правой стороны к основному зданию примыкал бывший спортивный зал, где теперь звучали проповеди заезжих знаменитостей. Оба помещения соединял невысокий крытый переход, служивший раньше раздевалкой и где после ремонта разместился гардероб для прихожан. С левой же стороны темнел силуэт небольшой двухэтажной гостиницы, перестроенной из бывшего хозблока.

Прошло часа полтора, Марат почти потерял надежду и уже думал прекращать наблюдение, как в этот момент бесшумно распахнулась входная дверь, и на улицу, внимательно всматриваясь в темноту, вышли те, кого он так долго ждал.