Дом сторожа - двухэтажный, сложенный из массивных бревен - располагался на возвышении. Выгода такого положения заключалась в том, что одним поворотом головы Лумарь разом обозревал всю территорию товарищества, а уж с застекленной мансарды домика просматривалось пространство еще на два-три километра вперед. Словом, незаметно не подступишься, а в случае чего - и укрыться будет несложно. Ландшафты здесь преобладали вполне партизанские, и бежать можно было практически в любую сторону.

Хозяйство сторожа оказалось также небедным. Во всяком случае, они оказались наследниками довольно просторного двора, пары сараюшек, конуры с постаревшей, но еще гавкающей овчаркой, мастерской с гигантской циркулярной пилой и прочим плотницким инструментом. Что особенно радовало Лумаря, выходца из деревни, воздух здесь был пропитан запахом древесных стружек и коровьего навоза. Забавно, но именно этот смешанный запах навевал состояние покоя и, как ничто другое, способствовал аппетиту и сну.

Продолжая поглядывать в сторону стоящей на балконе дамочки, Лумарь все так же неспешно застегнулся. Сложив пальцы подобием бинокля, демонстративно поднес к глазам. Фигурка на балконе шевельнулась и исчезла.

- Так-то, родная… - Пройдя в дом, Лумарь приблизился к окну, раскинул занавески и приоткрыл ставни. Стул, на котором он решил устроиться, предусмотрительно отодвинул в глубь комнаты. Теперь можно было и понаблюдать.

Мощная оптика приблизила далекую пятиэтажку, замерла на знакомом балконе. Пошарив по окнам, остановилась на том, что было лишено занавесок. Лумарь чуть подправил резкость и удовлетворенно улыбнулся.

Дамочка поняла его совершенно правильно. Что особенно важно - и он понял ее как надо.

Разгуливая поблизости от окна, девушка словно невзначай стянула с себя кофточку, а чуть погодя освободилась и от бюстгальтера. Грудки, весело колышущиеся в такт шагам, оказались вполне кругленькими, с розовыми пипочками торчащих сосков. Дамочка наверняка чувствовала, что за ней подсматривают, а потому работала на публику с особым артистизмом: время от времени она поворачивалась лицом к окну, брала грудки в руки и очень завлекательно ими потряхивала. На мгновение она нагнулась вниз, а затем появилась в просвете балконной двери совершенно обнаженной. Правда, она не догадывалась, да и не могла догадываться, что подглядывают за ней вовсе не в бинокль, а в оптический прицел самопального «Кипариса». Пожалуй, и хорошо, что она этого не знала. Иначе не разгуливала бы перед окнами с таким шаловливым кокетством.

Вволю налюбовавшись далекими грудками, киллер сунул оружие в укрытый под столом тайничок, торопливо поднялся. Квартиру дамочки он успел вычислить еще вчера - во время первого стриптиз-шоу. Повторный сеанс был красноречивее любого призыва. Надо было быть полным идиотом, чтобы не понять и не откликнуться. Лумаря самым откровенным образом приглашали в гости, и он не видел причин, чтобы отказываться.

Тем более что к его возвращению наверняка прекратятся и малоприятные процедуры в сарайчике. Возможно, пацаны что-нибудь выбьют из пленников, а возможно, уже и зароют. По крайней мере, одного-то уж точно. Полученную же информацию он обязательно постарается пустить в ход. Только сейчас Лумарь стал по-настоящему понимать, как дорого она стоит и с какой выгодой может быть использована в самых неожиданных ситуациях. Всего-то и нужно - знать три-четыре подробности из жизни какого-нибудь нужного человечка. И не важно, чем именно он торгует: аппаратурой, машинами, шмотьем или наркотиками, - страх в равной степени ломает всех. Ну а для страха хватит одной-единственной новости - той самой, что известит о появлении Шамана.

Снова улыбнувшись, Лумарь подумал, что имечко он себе выбрал совсем неплохое.