— Я пыталась помочь вам выбрать для меня задание.

Но его больше занимала мысль, какие теплые, наверное, эти ягодицы под тонкой тканью платья. Протянуть бы руку…

— Маклейн! — Она проследила направление его взгляда. — С ума сошли! — Бросив книгу, Кейтлин соскочила со стола, и восхитительный румянец заиграл на ее щеках. — Вы рассматривали мой зад.

Улыбнувшись, он откинулся на спинку кресла и сложил руки за головой.

— Да.

Она уперлась кулачками в бока.

— Что вы хотите этим сказать?

— А что еще я должен говорить?

— Вам следует извиниться за свое неприличное поведение.

— Насколько мне помнится, в Лондоне вы не были сторонницей иных нравов. Я даже помню, как однажды на балу вы увлекли меня за портьеру и поцеловали самым неприличным образом.

Она вспыхнула, но не отвела взгляда.

— Наши отношения начинали заходить слишком далеко, и мне следовало проявить большую стойкость. — Кейтлин покачала головой. — Но я не смогла.

— Вы ни разу не возразили против того, что я предлагал. У меня сложилось впечатление, что вы были согласны на все.

— Вы все время бросали мне вызов, а это, как вам известно, моя слабость. Но так было раньше и больше не повторится. Мы будем осмотрительны и не допустим ничего недостойного.

Александр приподнял бровь. Ее признание и позабавило, и странным образом раздосадовало его.

— В самом деле?

Она ответила:

— Я должна, потому что обещала маме.

В ее голосе он ясно слышал нотку сожаления. Он удивленно взглянул на Кейтлин:

— Прошу прощения?

— Я обещала ей, что исправлюсь и смогу удержаться от необдуманных поступков.

— Необдуманных поступков? Вроде нашего пари?

— Это не было необдуманным порывом, — сообщила Кейтлин немного поспешно. — Я отлично знаю, что делаю.

Александр закрыл рот ладонью, чтобы спрятать усмешку. От нее можно ждать чего угодно. То она завлекает его и всех остальных мужчин на расстоянии пяти миль своей чувственной грацией и блеском глаз, то в следующую минуту обезоруживает простотой и наивностью, как ребенок, побуждая его совершить какую-нибудь небывалую глупость. Например, выломать кусок заброшенного пчелиного гнезда.

Обезоруживает, как ребенок. Это все объясняет. Его улыбка погасла. Джорджина была права. Кейтлин Херст слишком молода для него. Общество знает достаточно примеров неравных или заключенных наспех союзов, как было с Чарлзом. Такие неравные браки неизменно начинались с того, что мужчина воображал, будто является хозяином положения, а заканчивались тем, что женщина обводила вокруг пальца сраженного страстью мужчину, много старше по возрасту, и лишала его остатков гордости.

— Так что же мне делать? — спросила Кейтлин.

Она взяла переплетенный в кожу том и раскрыла его. Подойдя к ней, Маклейн забрал у нее книгу.

— Я сам придумаю задание, спасибо. Хочу, чтобы оно было ужасно, под стать тому, что вы назначили мне. Теперь молчите, пока я думаю.

Она смогла просидеть спокойно не больше двадцати секунд: вздыхала, складывала руки на груди, разглаживала на коленях юбку. Александр специально засек время по часам! Она решительно не могла сидеть спокойно.

Наконец он закрыл книгу.

— Хм…

— Что?

Пожав плечами, Маклейн снова раскрыл книгу. На сей раз она выдержала секунд десять.

— Маклейн! Уверена, вы уже решили, что мне делать…

Он захлопнул томик.

— Принесите мне волшебный котел, то есть золотую табакерку Роксбурга.