Но что больше всего поразило лично Андрея, так это то, что Жора как-то незаметно для всех завёл себе питомца. Чёрный, как глубины космоса, без единого светлого пятнышка кот чем-то приглянулся Жорику, и тот буквально не выпускал его из рук. Поначалу кошак яростно шипел, царапался и изо всех сил стремился вырваться из цепких обезьяньих пальцев на свободу. Однако Жорик вполне успешно провёл воспитательную беседу: пару раз показал клыки, проухал что-то почти осмысленное, и кот затих, смиренно приняв свою участь.

У Андрея закончились препараты, и он начал постигать постулаты буддизма, в котором, как известно, жизнь – это страдание.

– Это у тебя психологическое, – авторитетно уверял его Михаил. – Подумай сам, во-первых, в тебе лекарства сейчас столько, что уже булькает. Во-вторых, ты всё время в респираторе, а значит, аллерген в организм не поступает. Точно тебе говорю, психологическое.

Егор тоже не оставался в стороне.

– Эк тебя развезло, командир, – сочувственно заметил он однажды, отмахиваясь от пролетавшего мимо рыжего кота. Кот пролетел в сантиметре от его лица, выпустил когти и яростно сверкнул глазом, обещая вернуться на следующем витке, – и как тебя только в космос пустили?

– В космосе нет кошек, – прогнусавил Андрей.

– Ага. Я тоже так раньше думал, – коротко хохотнул Егор.

Они посмотрели друг на друга и расхохотались теперь уже оба. Легко и искренне. Впервые за долгое время.

К концу вторых суток их вырубило.

Вот только что всё было как обычно: Андрей сверял курс с данными навигационной системы, Егор, закончив очередную эпопею с пылесосом и высунув от избытка чувств язык, составлял новое послание на «Европу», а Михаил вместе с Жориком поили котов. А потом раз и…

Андрей открыл глаза. По привычке прислушался. Что-то было лишним. Что-то его разбудило.

Вибрация. Еле уловимая, буквально на грани восприятия, но вибрация.

– Чёрт. Миша, подъём! У нас… – он резко развернулся в кресле и замер, с недоумением всматриваясь в представшую его взору картину. Потом губы сами расползлись в улыбке.

– Я уж подумал, что они тебя сожрали.

Михаил приоткрыл один глаз и сразу его закрыл.

Бортинженер висел в воздухе, почти полностью облепленный котами. Только голова и руки оставались свободными. Вцепившись в ткань комбинезона, зверьки доверчиво жались к человеку и мурлыкали.

Проснулся Егор. Потянулся, зевнул, оценил.

– Смотри, чтобы тебя не разорвало, – предупредил он, – когда они в резонанс войдут.

– Не-а, – блаженно улыбаясь, протянул Михаил, – хорошо. Как массажное кресло, только лучше. Надо нам на базе кошек завести. Для релаксации.

– Типун тебе! – не сговариваясь, хором рявкнули Егор с Андреем.

Через два часа пришло сообщение от Сергеича.

Принимавший его Егор то начинал откровенно вполголоса материться, то нервно посмеивался, а под конец хлопнул себя по лбу и со всей ответственностью заявил, что такого бардака и безалаберности он не встречал даже в собственной управляющей компании.

– Да что там? – не выдержал Андрей, – рассказывай уже. Видишь, руки заняты.

И Егор принялся рассказывать.

За прошедшие двое суток Сергеич поставил на уши и построил по стойке смирно половину Солнечной системы. И в итоге, преодолев бастионы многочисленных инстанций, непроходимые топи бюрократической волокиты и непоколебимые оплоты борцов за чистоту мундира, сумел-таки выяснить следующее.

– Представляешь, – говорил Егор, чуть не захлёбываясь от возмущения вперемежку с пробивающимся смехом, – эти балбесы на «Европе» умудрились потерять несколько подопытных образцов.