Он может не продолжать. Мне заготовили отказ.

– Григорий Петрович, у нас есть для вас интересное предложение, – он говорит и отводит взгляд. Вероятно, он уже догадывается, как я отреагирую на его предложение.

– Как вы отнесетесь к тому, чтобы перейти на почетную должность лётного инструктора? Почетную – и подчеркну – высокооплачиваемую должность.

«Какого еще инструктора? Что он такое несет? Я же пилот. И при чём здесь оплата? Я же не…»

– В ваши обязанности будет входить подготовка космонавтов. Вдобавок вам назначат помощников…

– А полеты? – зачем-то перебиваю глупым вопросом, на который уже знаю ответ.

– Григорий Петрович.

– Есть.

Рапортую и встаю по стойке смирно. Сердце вот-вот выскочит из груди. Все. Это конец. Я – пенсионер. Я – отработанный экземпляр.

– Вы – наш ценный сотрудник. Настоящий профессионал. И нам бы хотелось, чтобы должность инструктора заняли именно вы.

– Есть.

Я знаю, что не должен расстраиваться.

Нас к такому готовили.

Знаю, что теперь альтернатива для меня – гражданские перелеты. Но как мне – дважды герою страны, капитану – оставить дело своей жизни? Как мне оставить смысл моего существования? У меня же есть мечта.

Все еще есть.

Впервые в своей жизни я возвращаюсь домой настолько разбитым и изможденным. Тренированное тело сопротивляется – ноги отказываются идти. Слезы не перестают капать, а мозг не принимает тот факт, что я так и не смогу проститься со своим космосом. Мне не дали. Не позволили. И никогда уже не позволят.

Человек ко всему привыкает.

Факт.

Нас к такому готовили.

Сумел привыкнуть и я. Сумел, но не до конца.

С тех пор не могу смотреть в ночное небо. Не могу. Поднять глаза на звезды, где сейчас трудятся мои коллеги. Трудятся, парят в объятиях космоса. А я здесь, внизу. Прячу глаза, бесполезный.

Когда тебе говорят, что с этого дня ты инструктор, в голове звенит лишь одна мысль – списали. Теперь я буду день ото дня готовить молодых парней и завидовать. Черной завистью завидовать.

Когда тебе говорят, что теперь ты инструктор, ты не можешь представить, что бывают фразы похуже.

А они бывают.

– Григорий Петрович, вот, ваш новый «курсант».

В кабинет заходит парень. С виду горький, совсем зеленый. Лет двадцать, максимум двадцать пять. Он улыбается, смотрит довольно по сторонам. Тощий, бледный, с дурацкой разноцветной прической. Сначала кажется, что парень разговаривает сам с собой, но присмотревшись, понимаешь: он кривляется перед телефоном.

Парень отвлекается, прячет телефон за спину и оборачивается к сопровождающим:

– Эй ты! А ну отойди! Ты совсем, что ли? Я кому сказал? В кадре должен быть только я. Куда лезешь? Предупредил же. Отойди еще! Минимум на пять метров! Живо!

Наглец пренебрежительно отворачивается и бурчит:

– Что за люди? Тупые, что ли? Я здесь плачу такие бабки. А они не в состоянии запомнить, что в кадре могу появляться только я.

Парень вновь улыбается и подносит телефон к лицу:

– Вот так, дорогие зрители. Подведем итоги. Выходит, теперь я самый настоящий космонавт. Ждите новых подробностей. Вас всех люблю. Не забывайте подписаться и поставить лайк! Пока-пока!

Я наблюдаю, как парень выключает телефон, как убирает его в карман, как устало опирается руками о колени и протяжно выдыхает.

– Фух, – говорит он, не поднимая разноцветной головы, – показывайте. Кто тут меня учить должен?

Смотрю на него и не знаю, что ответить.