– Помощник! Почему ты не сказал мне, что у меня есть имя?! – я кричал на светящийся экран громким шёпотом, стараясь не разбудить новую соседку, но всеми силами дать понять компьютеру, что его секреты уже сидят у меня в печёнках.

– Информация о членах экипажа защищена до момента прибытия в пункт назначения.

– Но это моё имя! Никто не имеет права скрывать от человека его имя!

– Вы заключили договор с мистером Н., номер три. Ваше имя попадает в категорию «информация о членах экипажа» и должно быть засекречено до прибытия в пункт назначения.

– Расскажи мне о мистере Н., – процедил я, – мне интересно, что это за умник, отнимающий чужие имена.

– Мистер Н. предпочёл не раскрывать свою личность до завершения протокола «Ковчег».

Всю оставшуюся часть дня я провёл в раздумьях. Новообретённое имя вертелось у меня на языке: Йен. Всего три буквы, но сколько силы от них исходило! Это короткое сочетание вызывало во мне неконтролируемую бурю эмоций. Если то, что я испытывал, вообще можно было назвать эмоциями. Я садился в кресло, прикрывал глаза и ненадолго проваливался в дремоту, но вскоре снова подскакивал, не в силах совладать с вопросами, рождающимися в сознании.

Через несколько часов проснулась номер два. Заговорить с ней было слегка неловко. Теперь, когда стрессовая ситуация была позади. Да и в целом мимика девушки была немного странной: она редко смотрела в глаза, заламывала пальцы и время от времени вздрагивала.

– Ты, наверное, не понимаешь, что происходит, да? – наконец решился спросить я, и номер два кивнула. – Я сам уже несколько дней пытаюсь с этим разобраться. Правда, узнал пока что немного: мы в космосе, куда-то летим, но куда – нам не скажут. И откуда – тоже. А уж кто мы такие – тем более.

– Почему? – наконец подала голос она. Он был приятным и каким-то особенно живым после моего опыта общения с Помощником.

– Какой-то протокол «Ковчег». Я сам толком ничего не понял, но надеюсь скоро разобраться.

Вдруг я обратил внимание, что кресло, в котором спала номер два, выглядит иначе. Спинка была откинута назад, а подголовник будто накачали воздухом так, чтобы он повторял форму головы и поддерживал шею в комфортном положении.

– Что с твоим креслом? – спросил я.

– С креслом? – она захлопала глазами и вдруг оживилась, быстро затараторив. – А, это… Здесь контрольная панель на подлокотнике. Первая кнопка выводит ползунок регулирования уровня наклона спинки. Вторая переключает состояние подголовника. Можно ещё подключить обогрев. Есть три предустановленных состояния, а можно настроить под себя…

– Откуда ты это знаешь? – округлил глаза я, опешив от того, как ловко она оперировала всеми этими заумными фразочками. Словно ей успела присниться инструкция от этих дурацких кресел, и теперь она решила её мне пересказать.

– Не знаю… ну то есть… просто знаю, и всё.

– Ты бывала здесь раньше?

Номер два отрицательно помотала головой.

– Я ничего не помню о том, где бывала.

– Я тоже. Наверное, это нормально…

Девушка не ответила и снова отвела глаза, о чём-то задумавшись. Я подумал, что, возможно, смущаю её своим присутствием, и решил временно перейти в другой отсек, чтобы дать ей побыть одной. А может… она хочет вернуться ко сну? Стоит ли мне спросить её?

– Там было три капсулы, – первой продолжила разговор номер два, когда я уже почти решился покинуть отсек, – в третьей тоже человек?

– Я не знаю.