Уши вырастут у безухого —

Загудело, запело, забухало!

Еще громче, чем под рубахою

Заработало, забабахало.

Справа слева все небо в заревах!

«Воробьиная ночь» сказали б

      — бáх

Барабах! — да кони ржут —

Каб вообще говорили что-нибудь,

Кроме: Господи всеблагий!

Господи всеблагий!

Гос — по — ди!

Помоги! Господи

Помоги! Господи

Помоги! Гос — по — ди!

Мощь-то Божья — вó — велика!

Осто — рожней! Проволока!

Помощь — Твоя — скорая:

Вот уже по ту сторону,

Проволоки. — На Руси? — На Руси!

Крым! уже за шеломяном еси.

Через день — катились вскочь

Те — текай-откатывай! —

Стало ведомо: в ту ночь

Мая двадцать пятую

Семью тысячами — жив

Бог! Глядел-не смаргивал! —

Бита нá голову их

Девятая Армия.

В солоноводных Сивашах

— Латышки, плачь об латышах! —

Осиротили латышат,

Перетопили

     — лотошат

Ведь! никуды ж ведь! никаков

Латыш — ни их, ни наш.

Навеки вечные веков

Слились: латыш: Сиваш.

Начат 1-го августа 1928 г., в Понтайяке (Жиронда)

Кончен 15-гo мая 1929 г., в Медоне (девять лет с майского Перекопа)

Переписан в эту книжку 5-го — 8-го сентября 1938 г. в Dives-sur-Mer (Морском Диве) — Calvados.

Последнего Перекопа не написала — потому что дневника уже не было, а сам перекопец (который коню скормил сирень — «а может быть это была яблоня — не знаю» — так что за сирень не отвечаю, за скорм — да) к Перекопу уже остыл — а остальные, бывшие и не остывшие — рассказывать не умели — или я не понимала (военное).

Так и остался последний Перекоп без меня, а я — без последнего Перекопа. — Жаль. —

     МЦ.

NB! А может быть — хорошо, что мой Перекоп кончается победой: так эта победа — не кончается.

Если когда-нибудь — хоть через сто лет — будет печататься, прошу печатать по старой орфографии.

     МЦ.

     Париж, 7 января 1939

СИБИРЬ

Казацкая, татарская

Кровь с молоком кобыл

Степных… Тобольск, «Град-Царствующ

Сибирь» — забыл, чем был?

Посадка-то! лошадка-то!

А? — шапка высока!

А пустота под шапкой-то!

— С доставкой ясака.

Как — «краше сказок няниных

Страна: что в рай — что в Пермь…»

Казаки женок сманенных

Проигрывали в зернь.

Как на земле непаханной

На речке на Туре

Монашки-то с монахами

В одном монастыре

Спасалися. Не курицу —

Лис, девку подстерег

Монах. Покровско-Тушинский

Поднесь монастырек

Стоит. (Костлявым служкою

Толчок: куды глядишь?

В монастыре том с кружкою

Ходил Распутин Гриш.)

Казачество-то в строгости

Держать? Нашел ягнят!

Все воеводы строятся,

А стройки — все-то в ряд.