В хлев толканулася: петух

В сердцах вскричал. — Овечий дух

Ей в нос — с какой-тo смесью.

Взошла — за нею месяц.

И тычет ей перстом: Гляди!

Глядит: а хлеву посреди

— Так в нос и вдарил запах! —

Сама — с Егоркой в лапах!

А малый-то ее в живот!

Так приналег — аж треск идет!

Причмокивая лихо,

Егор сосет волчиху.

А рядом — полукругом в ряд —

Шесть серых волченят.

А она-то его, уж она-то его.

Сосет — а та, знай, облапливает!

Уж мало ей лап четырех своих, —

Хвостом норовит, анафема!

Тот чмокнет, а эта хвостищем: мот!

И в нос-то его язычищем — раз!

Да тела всего — язычищем — вдоль

Сто раз — да еще сто раз.

А крýгом, в маменьку впиясь:

Дюжина красных глаз.

А кругом, — промеж дохлых кур —

Дюжина овчьих шкур.

Застолбенела, не ступнет:

Аж гири у лодыжек:

А этот себе, знай, сосет,

А та себе, знай, лижет!

Как вздрогнет тут — и шесть носов

Ввысь — от овечьих шкур.

И хором шестеро бесов

За волченихой: уррр!

— Егорушка! — И частокол

Ощеренных клыков.

— Егорушка! — Седых боков

Дых — и седин — дыб.

— Егорушка! — И через всех

Бесов — на сына прямо!

А тот — от матери-то — в мех:

Анафеме-то: — Мама!

А она-то его! Уж она-то его!

— Сосет, а та, знай, облапливает!

Гляди, мол, смекай, мол, кто мать ему!

Аж нос задрала, анафема!

А бабы не слышно,

— Лижи во все рыло! —

Тихонечко вышла

И дверку закрыла.

Только с того часу

Новым дням черед.

Просит малый мяса,

Груди не берет.

Только месяц рожки

Ткет сквозь рожь-гречиху —

Кажну ночь в окошко

За дитем — волчиха.

Подрастают наши крылышки-перушки!

Три годочка уж сравнялось Егорушке,

Черным словом <всех oкpyг хает>-брóнит,

Не ребеночек растет — а разбойник.

Кочны вянут в огороде,

Цветы голову воротят.

Цвет не цвет и гриб не гриб —

Всем головочки посшиб!

Мать — сдобную лепешечку

Ему, — тот рожу злобную.

Мать — по носу пуховкою,

А тот ее — чертовкою.

И снег зачем белый,

И еж зачем колкий,

И Бог зачем — волка

Без крылышек сделал.

Окрошка на стол —

Подавай ему щей!

Любимая кошка —

И та без ушей!

А ростом-то! Вздохом!

И ввысь-то, и вширь!

Ни чертом, ни чохом:

Растет богатырь!

Задать ему порку —

Вся грудь закипает!

Да рядом с Егоркой

Браток выступает:

Попом не крещенный,

Христом не прощенный,

Честь-совесть — как сито,

К нему как пришитый.

У Егорки щеки круглые,

А у волка впалые.

У обоих совесть смуглая,

Сердце в груди — шалое.

У Егорки губы красные,

А у волка — сизые.