– Уверена?

– На девяносто девять и девять десятых процента. Лучшего места для сокрытия улик не найти. Закапывать, бросать в реку, выбрасывать на свалку опасно. А на заброшенном участке Захара Тимофеевича всё это добро может лежать сто лет. Никто об этом участке не знает, кроме Стеллы Эдуардовны. По крайней мере, именно так считает она. И если бы не бывший сторож Карпухин, мы бы тоже ничего не узнали.

– Да, тут ты права. А теперь знаешь что, подруга, – сказал Наполеонов.

– Знаю, – кивнула Мирослава, – мавр сделал своё дело, мавр может уходить.

– Вот именно! У меня работы невпроворот, так что не путайся под ногами.

– Поросёнок, – сказала Мирослава, чмокнула Шуру в макушку и выскользнула за дверь.

Глава 22

Через двое суток в агентство позвонил Максим Федотов и, едва Мирослава подошла к трубке, спросил:

– Вы чего молчите-то?!

– А что, я должна кричать? – улыбнулась она.

– Стеллу Эдуардовну и Эльвиру Кобылкину задержали. Денис Сергеевич разнюнился. Никто от него этого не ожидал.

– А как же предприятие? Рухнуло? – неожиданно для себя встревожилась детектив.

– Нет! Не поверите! Даша Тавиденкова, эта девчонка, всё взвалила на себя и тащит. Маленький такой крепенький мул. Пока держится. Мы стараемся её не подвести.

– Молодцы!

– А то. Так мы приедем с деньгами?

– Через неделю. Нужно, чтобы всё утряслось.

– Как скажете, – проговорил Федотов и уточнил: – Значит, через неделю полный расчёт?

– Вы всё правильно поняли, Максим.

Через полтора месяца за завтраком Морис вёл себя несколько странно. Он мялся, бросал на Мирославу нерешительные вопрошающие взгляды.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Нет, нет, – поспешно ответил он.

«Может, Морис влюбился, – подумала она, – а что, имеет право. Надоело ему вздыхать, сидя на ветке возле меня, и он мог найти себе не тигрицу, а птичку». Она внимательно посмотрела на его взволнованное лицо и велела:

– Колись!

Поначалу он пришёл в полное замешательство, а потом, по-видимому, решился на отчаянный поступок.

– Вы не рассердитесь? – начал Морис и, смутившись, снова замолчал.

– На что? – удивлённо спросила Мирослава.

– Короче, я хотел бы время от времени ходить в салон «Шамаханская царица» к мастеру Юлию Гордиевскому. Чтобы руки не утратили свою ухоженность, – поспешно пояснил он.

– Вот оно что, – весело рассмеялась Мирослава.

– Нет, конечно, если вы против, – пошёл на попятную Морис.

– Солнышко! Я только за! – сказала она весело. – Я согласна с тобой, что Юлий Гордиевский во всех отношениях полезное для нас приобретение.

– Как и ваш… – начал было он.

– Точно, – согласилась она.

– Я чувствую себя перед Юлием виноватым, – признался Морис, сделав перед этим чуть ли не мхатовскую паузу.

– Ерунда, – заверила она его оптимистично, – такова детективная работа.

Миндаугас тяжело вздохнул.

– Если тебя это так угнетает, сходи к нему и всё объясни, – предложила она.

– Я, пожалуй, завтра же последую вашему совету.

– Вот и ладно, – улыбнулась Мирослава незаметно для Мориса, поглощённого в этот момент своими переживаниями.

Гордиевский встретил Мориса с радостной улыбкой на лице, ничто не говорило о его обиде или недовольстве.

– Садитесь, пожалуйста, – пригласил он.