– А ты меня не учи. Сеня Паровоз – сам себе царь и бог. Пожалаю – приду.

– Ну, приходи, коль соображения нет, – зло сказала Маргитка. Илья видел, как побледнело ее лицо и как сдвинулись к переносью брови. – Да только я к тебе не выйду.

– Отец велит – и выйдешь.

Маргитка вспыхнула было, но тут же справившись с собой, издевательски усмехнулась.

– Оно, конечно, верно... Отец велит – выйду. Вот через отца теперь со мной и разговаривай! – Она отбросила задерживающую ее руку и сбежала со ступенек.

– А ну стой! – рявкнул парень.

Илья почувствовал, что пора вмешаться. Быстро подойдя к магазину, он взял стоящую к нему спиной Маргитку за руку. Та вздрогнула, дернулась было в сторону, но, обернувшись, растерянно улыбнулась:

– Илья? Что ты здесь делаешь?

– Совсем стыд потеряла? – спросил по-цыгански Илья. Не дожидаясь ответа, хмуро посмотрел на парня: – Оставьте девочку, господин хороший, душой прошу.

– Это еще кто? – удивился тот. Черные глаза его сузились. С некоторым беспокойством Илья подумал: вот только драки ему и не хватало.

– Дядька это мой, дурак, – выручила Маргитка. – За мной пришел. Все, Сеня, дорогой, прощай навек. Не поминай лихом, все-таки тебе со мной не скучно было. Гуляй, соколик, с ветерком да без пыли! С богом, до свидания!

Она молола чепуху с улыбкой, но Сеньке явно было не до смеха, а Илье – тем более. «Что же такое получается? Он ей кто? Неужели...»

Сеньке наконец надоели издевательства девчонки. Процедив сквозь зубы: «Попомнишь еще, зараза...» – он легко сбежал со ступенек и исчез в толпе. В ту же минуту Маргитка тряхнула рукой, освобождая запястье.

– Пусти, Илья. Чего вцепился?

– Не боишься? – спросил он.

– Чего это?

– Что отцу расскажу.

С минуту Маргитка молчала, закусив губу. Затем недобро усмехнулась:

– Не боюсь. Трепи языком, раз баба, а не цыган.

– Дура! – Илья едва удержался, чтобы не залепить нахалке оплеуху. – Кто он тебе? Ты с ним была, что ли?

– Тебе какое дело? Сватать собрался?

– Ах ты!.. – Не выдержав, Илья замахнулся.

Но Маргитка ловко увернулась, вскочила на ступеньки. Без улыбки, враждебно сказала:

– Тронешь – загрызу.

Ее широкие ноздри, раздувшись, задрожали, зубы оскалились, и Илья невольно отшатнулся. Справиться-то он с ней, конечно, сумеет, но без глаза его эта ведьма вполне может оставить. А стоит ли она того, шалава?

– Отец знает?

– Нет. – Маргитка, остывая, исподлобья взглянула на него. – Зачем ему знать?

– А как ты замуж собираешься?

– Никак. Очень надо! – Маргитка в упор посмотрела на Илью и вдруг залилась смехом. – Господи, морэ, а ты-то что беспокоишься? Смотрите вы, он волнуется, как я замуж пойду! Да что там, замужем, хорошего? Сосунков сопливых плодить? Мужнину рожу пьяную наблюдать? Из-под кулака у него не вылазить? А меня трогать нельзя, если меня кто зацепит – убить могу! Я – бешеная!

Илья озадаченно молчал. В который раз его ставило в тупик поведение Маргитки, которая, казалось, и в грош его не ставила, хотя он этой пигалице точно в отцы годился. Дать бы ей пару затрещин, в самом деле, чтобы хоть уважение имела... Но как же Митро ее так из узды выпустил?

Маргитка, казалось, угадала его мысли. Перестав смеяться, серьезно сказала:

– Не думай, отцу все равно.