— Думал, что убил, но, очевидно, он выжил. Единственная ошибка, допущенная за двадцать лет.

— Значит, это он привез тебя из Сан-Диего и посадил в Сан-Квентин?

Кромвель кивнул.

— Он не имел права. Он преступил закон. Сейчас Белл собирается перевернуть всё на свете, чтобы провозгласить меня бандитом Мясником и отправить на виселицу.

— Бежать из города будет трудно. Агенты Ван Дорна наблюдают за каждым нашим движением.

— Я не намерен скрыться в ночи подобно вору. Пришло время тем, кто заискивал перед нами и пользовался нашими фондами, выполнить свои обязательства, избавив нас от лап Ван Дорна, чтобы мы смогли спокойно отправиться на новые пастбища.

Она посмотрела на него, и ее мысли сосредоточились на решительных действиях.

— Мы наймем лучших юристов в Нью-Йорке. Признать тебя виновным будет просто невозможно. Мы превратим детективное агентство Ван Дорна в национальное посмешище.

— Не сомневаюсь, что мы выиграем дело в суде, — спокойно сказал он, пристально глядя на сестру с серьезным выражением лица. — Но с нами будет покончено как с фигурами, вызывающими восхищение в Сан-Франциско. Мы потерпим финансовый крах, как только наши вкладчики, опасаясь скандала, перебегут в конкурирующие банки. Национальный банк Кромвеля закроет свои двери, — он сделал эффектную паузу. — Если не…

— Если не что? — спросила она, встретив его неумолимый взгляд.

— Мы спокойно и тайно переведем свои активы в другой город в другой стране, где создадим новую финансовую империю с новым названием.

Маргарет заметно расслабилась, начиная понимать, что еще не всё потеряно, что их жизнь еще может не свалиться в пропасть с края скалы.

— Какой город и какая страна у тебя на уме? Мексика? Или Бразилия?

Кромвель зло улыбнулся.

— Моя дорогая сестра, могу только надеяться, что мистер Белл думает точно так же, как ты.

Он почувствовал, что вполне удовлетворен собой: утром ему потребуется не больше трех часов, чтобы организовать перевод кассовых резервов из своего банка. Его бумажные активы были уже отправлены из страны по телеграфу, когда он приходил в банк. Сейчас им с Маргарет нужно упаковать некоторые вещи и закрыть дом, поручив его продажу агенту по недвижимости, — это всё, что осталось сделать. А затем они отправятся в свободное плавание, пересекут границу и оставят Соединенные Штаты позади.

Белл сидел в квартире Маргарет, задумчиво глядя на огонь в камине, пока она возилась на кухне. Он принес бутылку каберне «Совиньон» 1890 года, фирмы «Калифорния Берингер», и уже выпил полбокала, когда в столовую вошла Марион и начала сервировать стол. Он взглянул на нее и испытал сильное желание подойти к ней и крепко прижаться к ее губам.

Она выглядела потрясающе: всё тот же модный силуэт песочных часов с приятными изгибами и полной грудью. На ней была розовая сатиновая блузка, отделанная каскадом кружев, доходивших до подбородка и удлинявших ее высокую изящную шею. Юбка, тоже розовая и длинная, имела вид перевернутой лилии. Несмотря на то что передник закрывал часть ее фигуры, вид у нее был элегантный.

Ее светлые соломенные волосы, уложенные валиком за нежными ушами, блестели в теплом свете свечей, стоявших на столе. Белл подавил желание поцеловать ее, но не мог оторвать от нее глаз.

— Ничего особенного, — сказала она, подходя к нему и садясь на подлокотник его кресла. — Надеюсь, ты любишь тушеное мясо.

— Просто обожаю тушеное мясо, — сказал он и, не в силах больше бороться с собой, притянул ее к себе на колени и долго и страстно целовал.

Она напряглась, потом задрожала, а ее глаза стали огромными и заблестели, как глубокое зеленое море.