Бронсон отрицательно покачал головой.

— Это невозможно. Все телеграфные линии повреждены и не работают.

Белл пожал руку Бронсону.

— Удачи тебе тоже, Хорас. Свяжусь с тобой, как только узнаю, где Кромвель.

Бронсон улыбнулся.

— Могу поклясться, что ничего подобного с тобой не происходило, когда ты жил в Чикаго.

Белл рассмеялся.

— А ты не забыл о большом пожаре в Чикаго в 1871 году? По крайней мере, здесь мы стали свидетелями стихийного бедствия. А катастрофа в Чикаго была вызвана коровой, которая сбила фонарь.

Распрощавшись, Белл вернулся той же дорогой по перекошенной лестнице к руинам на Маркет-стрит. Он быстро прошел через обломки, мимо толп народа, наблюдавшего за пожаром, который бушевал в Чайнтауне и неуклонно приближался к деловому центру города.

Он подошел к гостинице «Палас», которая сохранилась лучше, чем здание Колл. Перед входом стоял человек, которого Белл мгновенно узнал: Энрико Карузо, исполнявший накануне вечером в театре Гранд Опера партию дона Хосе в опере «Кармен». Певец ждал, когда слуга принесет его багаж. Он стоял в длинном меховом пальто, надетом на пижаму, и курил сигару. Проходя мимо него, Белл услышал, как великий тенор бормотал:

— Настоящий ад, просто настоящий ад. Никогда не вернусь сюда.

Лифты не работали из-за отсутствия электричества, но на лестницах обвалов почти не было. Войдя в свою комнату, Белл не стал собирать одежду. Незачем было обременять себя багажом. Не ожидая в Сан-Франциско опасности, угрожающей жизни, он оставил свое оружие в комнате. Теперь «кольт» отправился в саквояж, а короткоствольный пистолет — в небольшой карман в шляпе.

На пути к особняку Кромвеля на Ноб Хилл он увидел на улице Пауэлл небольшую группу мужчин, старающихся вытащить огромную балку из кучи обломков, которая когда-то была гостиницей. Один из них жестом остановил Белла и закричал:

— Иди, помоги нам!

Мужчины трудились изо всех сил, стараясь вытащить женщину из завала; обломки вокруг были охвачены пламенем. Она была в ночной рубашке, в глаза бросились длинные золотисто-каштановые волосы.

Белл на мгновенье взял ее за руку и тихо сказал:

— Держись. Мы вытащим тебя.

— Мой муж и моя маленькая девочка — они спаслись?

Белл посмотрел на мрачные и серьезные лица спасателей. Один из них медленно покачал головой.

— Ты скоро встретишься с ними, — сказал он, ощущая страшный жар приближающегося огня.

Белл вместе с остальными старался поднять балку, придавившую ноги женщины. Но все усилия оказались тщетными. Балка весила несколько тонн, и шесть человек не могли сдвинуть ее с места. Женщина держалась мужественно и наблюдала за их усилиями молча, пока пламя не подобралось к ее ночной рубашке.

— Пожалуйста, — умоляла она. — Не дайте мне сгореть!

Один из спасателей, пожарный, спросил, как ее зовут, и записал имя на клочке бумаги, который положил в карман. Остальные мужчины отступили подальше от пламени в ужасе, что проиграли битву за спасение жизни женщины.

Ночная рубашка вспыхнула, и женщина закричала. Не колеблясь, Белл достал свой короткоствольный пистолет и выстрелил в нее, прицелившись в лоб. Затем, не оглядываясь, он и пожарный побежали по улице.

— Ты вынужден был сделать это, — сказал пожарный, положив руку на плечо Белла. — Смерть в огне — самая страшная из всех смертей. Ты не мог допустить, чтобы она страдала.

— Нет, нельзя было допустить это, — сказал Белл со слезами на глазах. — Но этот ужас навсегда останется в моей памяти. Я унесу его с собой в могилу.

Глава 38

Кромвель проснулся в своей постели и увидел, что люстра дико раскачивается, как маятник, хрустальные подвески громко бренчат.