Спотыкаясь, в комнату вошла Маргарет, стараясь держаться прямо. На ней ничего не было, кроме ночной рубашки, она была слишком ошеломлена, чтобы вспомнить, что нужно накинуть хотя бы халат. Лицо у нее было белое, как грудь морской чайки, золотисто-каштановые глаза от испуга стали огромными, губы дрожали.

— Что происходит? — выдохнула она.

Он протянул руку и притянул ее к себе.

— Землетрясение, дорогая сестра. Нечего беспокоиться. Оно кончится. Худшее уже позади.

Он произнес эти слова тихо и спокойно, но она увидела, что в его глазах появилась тревога.

— Неужели дом упадет на нас? — со страхом спросила она.

— Только не этот дом, — твердо ответил Кромвель. — Он крепок, как скала в Гибралтаре.

Не успел он произнести эти слова, как огромные дымоходы начали крениться и падать. К счастью, они были на наружных стенах дома и падали наружу, не пробивая крышу. Самые серьезные повреждения получила стена, идущая вокруг дома: она треснула, и обломки рухнули на землю с оглушительным грохотом. Наконец, толчки землетрясения начали угасать.

Дом выдержал самую страшную часть землетрясения, вид у него был прежний, не считая того, что рухнула одна внешняя стена и упали три дымохода. А так как каменные внутренние стены были обшиты досками и либо покрашены, либо оклеены обоями, потолки же были из красного дерева, то туч пыли от обвалившейся штукатурки не было.

— О Боже, — прошептала Маргарет. — Что же нам делать дальше?

— Ты займешься домом. Собери прислугу и проверь, не получил ли кто-нибудь травм. Затем скажи им, чтобы они убрали этот беспорядок. Веди себя так, словно для тебя главное — восстановить дом. Но начинай упаковывать вещи; бери только ценности и одежду, которую будешь считать необходимой для нашего бегства из страны.

— Ты забываешь об агентах Ван Дорна, — сказала она, быстро взглянув на него.

— Землетрясение для нас настоящее благословение. В городе царит хаос. Перед Беллом и другими детективами Ван Дорна стоят более неотложные задачи, чем не спускать с нас глаз.

— А что будешь делать ты? — спросила Маргарет, плотнее заворачиваясь в свою ночную рубашку.

— Я собираюсь в банк, чтобы окончательно очистить хранилище от всех наличных денег. Вчера сложил большую часть в чемоданы. Когда упакую все деньги, мы с Абнером перевезем чемоданы в «роллсе» на склад и погрузим их в мой вагон, чтобы перебраться через канадскую границу.

— Ты так легко говоришь обо всем этом, — сухо сказала она.

— Чем проще, тем лучше.

Он выбрался из постели и пошел в ванную.

— Завтра к этому времени мы опустим занавес на Сан-Франциско и через несколько месяцев создадим банковскую империю в Монреале.

— По твоим расчетам, сколько мы имеем?

— Я уже перевел по телеграфу пятнадцать миллионов в четыре разных канадских банка, расположенных в четырех разных провинциях, — сообщил он. — Еще четыре миллиона возьмем с собой в валюте.

Она широко улыбнулась; страх, вызванный землетрясением, отступил.

— Это больше, чем у нас было, когда мы приехали в Сан-Франциско двенадцать лет назад.

— Намного больше, — с удовольствием подтвердил Кромвель. — Если быть точными, то на девятнадцать миллионов.

Белл, добравшись до особняка на улице Кушмен, опоздал на двадцать минут, упустив Кромвеля.