— Ты освободишься от него? — спросил Кромвель, словно предлагая, чтобы слуга выбросил мертвого таракана-прусака в мусорную корзину.

Абнер ответил в переговорную трубку:

— Я позабочусь о случившемся.

— Как только покончишь с этим, сразу подъезжай к служебному входу в банк. Войди в заднюю дверь — ключ у тебя есть. Нужно, чтобы ты помог мне перенести несколько чемоданов в автомобиль.

— Да, сэр.

Когда «роллс-ройс» подъехал к углу улицы Саттер и Маркет-стрит и Кромвель увидел масштаб разрушений, он почувствовал, что его ожидает недоброе, когда они доберутся до банка. Однако возникшие опасения рассеялись, как только показалось здание банка.

Национальный банк Кромвеля выдержал землетрясение, почти не пострадав. Прочное каменное здание оправдало все хвастливые заявления Кромвеля, что оно простоит тысячу лет. Не упала ни одна из стен, ни одна из огромных колонн. Единственным явным повреждением были разбитые витражи окон, осколки которых превратили тротуар вокруг банка в красочный калейдоскоп.

Абнер остановил «роллс» и открыл заднюю дверь. Несколько служащих банка сновали перед главным входом, придя на работу по привычке, не имея никакого представления о том, что делать дальше с этим трагическим нарушением их образа жизни. Кромвель вышел из машины и не успел подняться по ступеням, как они окружили его, заговорив все сразу, засыпая его вопросами. Он поднял руки, прося тишины, и начал убеждать их:

— Пожалуйста, пожалуйста, расходитесь по домам, оставайтесь со своими семьями. Здесь вам нечего делать. Обещаю, что зарплата будет вам выплачена за всё время, пока продолжается это бедствие, а затем восстановится нормальная работа.

Это обещание было пустым. Кромвель не имел намерения платить им зарплату. Он видел, что пламя, распространяющееся по деловой части города, поглотит и здание банка. Хотя стены здания были каменные и прочные, деревянные перекрытия крыши легко воспламенятся, и огонь быстро превратит банк в пустой остов.

Как только служащие стали уходить, Кромвель достал из кармана пальто связку больших медных ключей и открыл массивную бронзовую дверь. Он не потрудился закрыть ее за собой: огонь скоро поглотит все документы внутри. Он направился прямо в хранилище. Замок с часовым механизмом был установлен восемь часов. Сейчас было семь часов сорок пять минут. Кромвель спокойно подошел к кожаному креслу перед письменным столом служащего, ответственного за ссуды, смахнул пыль, сел и вынул сигару из коробки, лежавшей в его нагрудном кармане.

Чувствуя себя хозяином положения, Кромвель откинулся на спинку кресла, раскурил сигару и выпустил облако голубого дыма в изысканно украшенный потолок вестибюля. Землетрясение, размышлял он, пришлось как нельзя кстати. Он мог потерять несколько миллионов, но страховая сумма покрыла бы стоимость всех повреждений здания банка. Его конкуренты связали свои активы ссудами, но Кромвель всегда держал активы наличными и инвестированными в бумаги. Как только станет известно, что он бежал из города, официальные контролеры банка накинутся на Национальный банк Кромвеля, как стервятники. При везении его вкладчики смогут получить по десять центов за каждый вложенный доллар.

Ровно в восемь механизм хранилища зазвенел, замки начали открываться друг за другом. Кромвель повернул огромное колесо с рукоятками, похожее на штурвал корабля, и открыл все запоры. Затем он открыл гигантскую дверь, которая поворачивалась на хорошо смазанных петлях так же легко, как дверца кухонного буфета, и вошел в хранилище.

Ему пришлось потратить два часа, чтобы закончить упаковку четырех миллионов долларов крупными купюрами в пять огромных кожаных чемоданов. Появился Абнер; он уже успел спрятать тело полицейского под сломанный пол скобяного магазина. Шофер и отнес чемоданы в «роллс». Кромвеля всегда удивляла физическая сила ирландца.