«Роллс» был припаркован в подземном грузовом подъезде, предназначенном для бронированных грузовиков и фургонов, доставлявших денежные купюры или монеты с монетного двора Сан-Франциско. Кромвель помог Абнеру погрузить чемоданы в просторный задний багажник, затем покрыл их одеялами, которые захватил из особняка. Под одеяла он подложил сиденья, снятые со стульев в вестибюле банка, разместив их таким образом, чтобы создать впечатление, что это тела погибших.

Кромвель вернулся в банк и оставил дверь хранилища открытой, чтобы содержимое могло быть уничтожено. Затем вышел из банка и сел рядом с Абнером.

— Поехали на наш склад в железнодорожном депо, — сказал он.

— Нам придется сделать круг: сначала поедем к северным докам и обогнем пожары, если хотим попасть в железнодорожное депо, — ответил Абнер, переходя на первую передачу. Он объехал огромный пожар, уничтожающий Чайнтаун, и направился в сторону Блэк Пойнт, на север. Деревянные здания уже превратились в дымящуюся золу, разрушенные дымоходы стояли, как почерневшие надгробные камни.

Некоторые улицы были достаточно чистыми, чтобы по ним проехать; другие, похороненные под рухнувшими стенами, стали непроходимыми, и Абнер избегал их. Полиция дважды останавливала «роллс», требуя, чтобы машину использовали для скорой помощи, но Кромвель просто показывал на самодельные тела под одеялами и говорил, что они направляются в морг. Полицейские отступали в сторону и махали руками им вслед.

Абнеру приходилось объезжать толпы беженцев из выжженных пожаром районов, которые несли свои жалкие пожитки. Паники не было. Люди шли медленно, словно на воскресной прогулке. Разговаривали мало, некоторые часто оглядывались назад — на то, что было их домами.

Кромвель был поражен мощью и скоростью пожара, пожиравшего ближнее здание. Неистовое пламя рассыпало сноп горящих искр на крышу, которая за две-три минуты превратилась в факел. Затем огонь охватил все здание и уничтожил его быстрее, чем закипела бы вода.

Для поддержания порядка и оказания помощи городским пожарным в борьбе с огнем прибывали войска регулярной армии из ближайших частей. Десять подразделений артиллерии, пехоты, кавалерии и военно-медицинских войск — всего тысяча семьсот человек — вошли в город с оружием и патронными лентами, готовые охранять от грабителей руины, банки и банковские хранилища, сейфы, почтовое отделение и монетный двор. У военных был приказ расстреливать мародеров на месте.

Они проехали мимо четырех автомобилей с солдатами. На задних сиденьях машин были ряды поставленных друг на друга ящиков с динамитом, полученных на калифорнийском пороховом заводе. Через несколько минут по уже опустошенному городу прокатился гул взрывов — полагали, что это замедлит скорость распространения пламени. Проиграв сражение, армия начала взрывать целые кварталы в последней попытке остановить наступление огня.

Болезненно-бледный желтоватый свет проникал через увеличивающееся облако дыма. На руины не падал ни один луч, хотя предместья города освещало солнце. Тусклый солнечный шар стал красным и, казалось, уменьшился в размере. Армейские подразделения, пожарные и полиция отступали перед пламенем, направляя бездомных на запад, подальше от приближающегося огненного вала.

Абнер отчаянно крутил руль «роллса», объезжая завалы и толпы людей, стремящихся добраться до паромного терминала в надежде переправиться через залив в Окленд. Наконец ему удалось выехать к железнодорожному полотну и ехать вдоль него до главного депо компании «Саузерн Пасифик», до самого склада Кромвеля. Он поднялся по пандусу и припарковался перед крытым товарным вагоном с серийным номером 16 455.