— Н-да. О пожарах ты хорошо рассказываешь… Сколько ж лет твоей бабке — неужели и точно сто восемь? — спрашивает, почесывая лысеющую голову, Фин-Ляляев.

— Сто восемь.

«Однако зажилась старая ведьма», — думает Фин-Ляляев, но произносит только короткое и нейтральное:

— Н-да…

Бармен Гена злится и тасует карты. Он остался в дураках подряд три кона.

Старый Фин-Ляляев уходит. Он поднимается на этаж к канадцу — открывает дверь, просовывает голову. Канадец пьян. Ему нужна водка, а привезенные джинсы он уже продал. Он продал все, что мог. Кое-что продал прямо с себя. А как добыть еще водки?.. Он пьян и зол. Он видит лысеющую башку Фин-Ляляева и тяжело бормочет:

— Опять эти русские…

Возле комиссионного магазина сегодня людно. У Игоря Петровича в руках сумка — в сумке прекрасный канадский свитер и джинсы.

— Привет, Жорик, — окликает его из толпы ловкий и удачливый спекулянт Шапокляк. Кличка Жорик утвердилась за Игорем Петровичем недавно, она ему совсем не нравится, но тут никак не пожалуешься.

Игорь Петрович голоден и зол. Он подходит к толкающимся людишкам. Но покупателя как отрезало. Даже не смотрят, заразы. И все же хороший товар — это хороший товар: джинсы проданы. Барыш небольшой, но барыш.

— Что у тебя, Жорик? Ого! — издевательски подсмеивается Шапокляк. Измывается над неумелым.

— Отстань, — вяло бросает Игорь Петрович.

— Пиво пойдем пить через часок?

— Отстань, говорю.

Игорь Петрович утомился — недалеко от входа в комиссионный магазин он садится на скамейку и думает. Есть хочется невыносимо, но тут спешить нельзя, нужна столовая подешевле — кто знает, сколько ему жить на полученные за джинсы рубли, а их еще придется делить с Фин-Ляляевым.

Надо бы занять денег у какого-нибудь приятеля. Но только аккуратно. А то сунешься к приятелю — а завтра его жена позвонит твоей, чтобы поболтать от скуки. Жена скажет, что Игоря нет — творец в отъезде в Сибири, а та ей тут же выложит волнующую новость: «Как в отъезде, как в Сибири — я ж его вчера у нас кормила супом…»

Задумавшегося Игоря Петровича забирают оперативники — забирают просто так, проверки ради. Уж больно диковатый и отчужденный у него вид. Улик нет — один-единственный свитер в сумке не в счет, тем более что он его на глазах у них никому не предлагал. Он просто сидел на скамейке. Они ведут его в отделение милиции.

— Перестань дрожать. Как не совестно. Мужчина ты или не мужчина? — укоряют Игоря Петровича оперативники.

Однако они его недооценивают, он вдруг метнулся в сторону — он влетел в парадное, затем черный ход — пронесся по песку детской площадки и — дворами, дворами — навсегда исчез из их поля зрения. Оперативники спешат за ним метров двадцать, не больше. Они останавливаются.

— Ну и бегун, — говорит первый.

— Заяц!

Игорь Петрович уже в километре от них идет параллельной улицей. Он выдохся.