Она прижалась щекой к его шее, умиротворенно вздохнула. Но тут же настороженно выпрямилась, поскольку Ричард вдруг резко осадил лошадь.

— Что там такое?! — воскликнул он.

— Обыкновенная овца. Сегодня ночью они должны ягниться, но придется им при этом обойтись без Сайласа. Сегодняшнее дело принесет ему большую прибыль, чем целый месяц ухода за овцами.

Но, несмотря на ее беспечные слова, Ричарду все-таки было не по себе.

— Ричард, ты поедешь в Соколиный замок?

— Ну конечно.

— Кажется, таможенникам пришлось по душе вино сэра Чарльза?

— Еще час, и все они будут валяться под столом.

Кейт прикусила губу.

— Я знаю, ты станешь надо мною смеяться, но сегодня тринадцатое число. Пони Джесса ни с того ни с сего захромала, а свояку Тома Блэкмора приспичило заявиться в гости именно сегодня. Хорошо бы третья неудача, самая пустяковая, настигла нас как можно быстрее, чтобы все на этом закончилось.

Он в самом деле засмеялся, конечно, чтобы ее подразнить.

— Вечно ты со своими суевериями! Это ты, Кейт, пошла в своего отца.

— Но он часто оказывался прав! Он даже предвидел собственную гибель. Ты что думаешь — его корабль пошел бы ко дну, если бы он не забыл дома свою крестильную сорочку — этот самый надежный талисман против гибели на море! Он столько лет верно служил отцу!

— Мы умираем тогда, когда нам это суждено, Кейт. И никакой талисман ничего не изменит. А еще живешь рядом с церковью! Постыдилась бы.

— Пастору далеко не все ведомо. Вот Джудит говорит…

— Джудит! Что может знать слепая?

— Когда она жила с цыганами, они научили ее…

— Побираться и при каждом удобном случае воровать!

Кейт вздохнула:

— Ну… этому тоже. Но она исправляется, Ричард. На этой неделе стащила всего-то один моток лент.

Он снова засмеялся и с облегчением услышал ее низкий хрипловатый смех. Ричард не увлекался ни цыганскими байками, ни суеверными предчувствиями, тем более в ночь, когда предстояла работа. Все пятьдесят с лишним членов шайки полагались на него. Превосходя Ричарда в физической силе и храбрости, они безоговорочно признали в нем своего лидера, добродушно прощали ему «господские» замашки, поскольку чувствовали в нем незаурядный ум, который так успешно планировал вылазки на протяжении всего последнего года. С тех пор как он примкнул к ним, они ни разу не нарывались на патруль. Французский корабль заходил в залив, и таможенные суда не чинили ему помех. Затем вереница вьючных лошадей петляла между холмами Суссекса, держа путь на Лондон, и возвращалась с седельными мешками, полными серебра.

Через Ричарда они заручились гарантией, которая заставила их забыть о всякой опасности, — поддержкой сэра Чарльза Глинда, крупнейшего и влиятельнейшего землевладельца в округе. Деньги сэра Чарльза позволяли им фрахтовать самые большие грузовые суда, отправлявшиеся на континент. На всем пути до Лондона жили его друзья, которые ценили французское виски, а их жены не могли обойтись без тончайших шелков и лионских кружев. В Лондоне его обращения в парламент о реформе таможенного уложения упорно игнорировались. И теперь этот холостяк, живший в окружении армии слуг в своем родовом гнезде, похожем на крепость, прилагал все силы, чтобы перехитрить правительство. Но кровопролития он не одобрял. Таможенники не виноваты в тупости парламента. Они всего лишь зарабатывают себе на хлеб.

И вот целый год удавалось избегать кровопролития. Но все равно каждый мужчина носил с собой оружие. И каждый мужчина велел своим женщинам сидеть дома за запертыми ставнями. Ричард не допускал, чтобы удача породила неосторожность. Ведь над ними маячила тень виселицы.