Мне и так стрессов хватало на почве того, что я двоих людей на ноль помножил, так предстояло ещё и с женой объясняться, почему ей нужно срочно собирать вещи, и тащиться куда-то с семилетней дочерью. Свою жену, Женьку, я очень люблю, но характер у неё огнеопасный. Хорошо ещё, что она правильно всё поняла и не понеслась ругаться с генералом. Она это может…

Но да ладно, это дело уже прошлое. Сейчас, как я понял, меня нашли родственники тех ребят. И я даже не уверен из-за чего они так расстроились, из-за гибели своих или из-за потери контрафактных товаров на пару миллионов долларов. Я не сразу понял, чем у них багажник был забит, оказалось что видеокартами для майнинга. Мне пояснил один из продвинутых рядовых.

А вот сегодня, я пошёл вечером в магазин.

Докопались до меня двое на улице, попытались к джипу подтянуть, ага, так я им и дался. Одному под дых дал, второго через бедро бросил, занятия по рукопашке не прошли даром. Правда когда понял что их там ещё четверо, решил ретироваться от греха подальше.

Полчаса по городу от них пытался скрыться. Всё стало ясно когда они мне сдаться кричали. Тогда и сказали что начальники продали меня с поторохами. и шансов у меня нет. Один из них даже в плечо мне прострелил, а в итоге, когда мне показалось что я оторвался от преследователей, кривые улочки вывели меня к обрыву и к ещё одному бородачу. Он меня сразу узнал, что-то про месть за брата говорил, а я ждать не стал: врезался в него и с ног сшиб, да только не рассчитал, что край обрыва так близко…

Я как раз подполз к бородачу и принялся его ощупывать, как сверху, с обрыва, посыпался песок.

Меня осветил луч фонарика.

— Русский! Шакал! Ты что с Кареном сделал? — послышалось сверху.

— Кранты вашему Карену, — просипел я, нащупав наконец пистолет.

— Сдавайся, — предложил кто-то из преследователей.

— Русские не сдаются, — буркнул я и перекатившись на спину стал стрелять ориентируясь на голос…

Глава 2. 4истилище 70.77

Очнулся я рывком. Видимо сознание потерял. Глаза от чего-то не спешил открывать.

Готовясь к боли сделал глубокий вдох.

Всё, хватит валяться! Как бы плохо не было, нужно двигаться дальше. Шума погони нет, но это ещё ничего не означает.

Мысленно приготовившись к ярким ощущениям я рывком попытался подняться и… С удивлением обнаружил, что ничего не болит. Ни простреленное плечо, ни нога. Да и всё тело, с которого, до этого, по ощущениям, слезла вся кожа, тоже вполне нормально себя чувствовало.

Как заново родился. Ну или помер.

Я усмехнулся своим мыслям, но сейчас не до шуток…

Только сейчас понял, что сквозь веки, которые я так и не решился открыть, пробивается свет. Это сколько же я провалялся? День уже что ли?

Я раскрыл глаза и быстро окинул окружающее пространство. Вверху ярко-голубое небо, всё вокруг залито слепящим белым светом, вокруг бело-жёлтые стены… Так, что-то не сходится.

В темноте, когда я летел с обрыва, рассмотреть что-то в было невозможно… Но я ведь у моря лежал, а там обрыв, берег... Ни о каких стенах и речи не было. Я это точно помню. Теперь же я находился в небольшом дворике три на три метра. Можно было решить, что это какая-то камера, или колодец, да только на одной из стен был вполне обычный проход. Я ещё раз, внимательно огляделся. Дворик образовался, судя по всему, вследствие того что несколько невысоких каменных домов построили вплотную друг к другу. Причём строили их в шахматном порядке. Домики напоминали мультяшные постройки из Диснеевского мультика про Аладина, хоть подо мной и лежала желтоватая, вытоптанная трава, а не песок.

В углу дворика прямо на земле, скрестив ноги по турецки, сидел какой-то дед в тюбетейке.