|
Пересчитав их и прикинув мощность создаваемых ими помех, немец пришел к выводу, что ему ничего не угрожает. Однако скрип открываемой двери на ржавых петлях, напомнил о страхе перед той, что ждала смерти в этом каземате. Стук капель, доносящийся непонятно откуда, добавлял нереальности к происходящему, ко всей атмосфере этого сырого подземелья. Трусом он конечно не был, но отчего-то ему было неспокойно, словно боги, стоящие за его спиной, шептали — не надо… не ходи к ней… остановись… И хотя привык до автоматизма верить своей интуиции, упрямо шёл и шёл вперёд, с каждой открытой дверью, становясь ближе к этой страшной русской ведьме. И вот, с тонким противным визгом несмазанных петель, отворилась последняя преграда разделяющая врагов.
— Здравствуй колдунья. — Немец не думал о том, как будет её называть, и когда увидел эту, не молодую уже, но все ещё очень красивую женщину — опешил. Ему показалось, что когда-то, не в этой жизни, он знал её. Но кроме самого факта знакомства, больше ничего не мог вспомнить, что было совсем уж странно… Тут, в привычной для него реальности, она была олицетворением кошмаров всего Рейха, появляясь из ниоткуда, и бесследно исчезая, оставляла за собой только кучи трупов и пепел. И вот, наконец, свершилось — ведьму поймали. — Я ждала тебя… — Она смотрела ему в лицо, в зелёных глазах её, можно было увидеть неподдельный интерес к этому человеку. Казалось, она не знает, что это не просто посетитель, и что ей сейчас предстоит умереть от его рук. Женщина смотрела так, как будто он зашёл, чтобы вместе пойти на дискотеку, или в гости к друзьям. — Ты изменился… Эта форма… Цвет… Тебе идёт… — несмотря на внешнюю уверенность, слова давались женщине с трудом. — О чем ты говоришь прОклятая? Откуда ты можешь меня знать? — он не понимал, наверное, впервые за многие годы, этот человек столкнулся с чем-то, не подконтрольным себе, и придя от этого в ярость, поднял, замахнувшись, свою трость, чтобы наотмашь ударить ее, но, отчего-то смутившись, отступил к стене. Она засмеялась. — А ты все такой же — промолвила женщина, улыбаясь, — не нервничай, просто делай, что должен. — И она, снова улыбнувшись, устало опустила голову. Немец, шагнул вперед, упрямо выгнув спину, как будто хотел стать выше, и протянул к ней руку, пытаясь дотянуться кончиками пальцев до сияющих белизной волос. С ладоней фашиста слетали серые колючие искры, которые, падая на лицо женщины, проходили сквозь её тело, наматывая на себя то, что мы называем душой, и по спирали, возвращаясь обратно, пропадали в чёрной бездне глаз своего хозяина. Ему было хорошо… словно сытый кот, он облизнул губы, чувствуя сонное удовлетворение, с удовольствием думая, что теперь, с этой, впитанной им силой, он станет гораздо, гораздо сильнее… Только он подумал об этом, как в голове его, словно вспышка, появился странный образ. Пройдя через сознание, через чувства, заставил непреклонного «Пожирателя» почувствовать то, что чувствовала маленькая девочка, — оставшись без папы и мамы. Сразу за ним, без паузы, не давая времени осмыслить происходящее, эмоции молодого отца — первый раз взявшего на руки смешной маленький комочек, который через пятнадцать лет превратится в обворожительную девушку… Следом, словно проверяя фашиста на прочность, хлынули обрывки восторга, который испытывает мужчина, гордящийся своими детьми. Потом чья-то свадьба, где невестой в белом платье — была только что убитая им ведьма. Образы шли и шли, казалось, им не будет конца, но все же, через несколько минут, или часов — наваждение исчезло. Все это время немец, упав на колени и зарывшись лицом в волосы женщины, словно в оцепенении, страшно, по-волчьи выл… Он вспомнил…
Глава 1
— Горю! Братцы! А-ааа! Крик обрывается на самой высокой ноте, и перейдя в глухое перханье, затихает. |
