Я продолжила движение на север и довольно скоро нагнала мужчину. Он брел по щиколотку в воде, матерясь пуще прежнего. Поведя ушами, я уловила справа хлюпанье лап по грязи — Клей встал параллельно мне. Его синие глаза сверкали во мраке. Он меня видит: такую светлую шерсть даже в очень темную ночь трудно не заметить. Повернувшись к наемнику, я еще раз пригляделась. Так, сдвинулся вперед на пару шагов. Сместившись на то же расстояние, я припала к земле, подняла зад и проверила, не подведут ли ноги: согнула, разогнула, вильнула влево, вправо, напрягла, расслабила… отлично. Потом сконцентрировалась на передних ногах — мышцы как тугой канат. Последний взгляд на жертву. Все там же. Хорошо. Старт!

Я взмыла в воздух. Под лапами хрустнул валежник. Мужчина обернулся на звук и вскинул руки, не сообразив, что приземлюсь я в добром ярде от него. Так оно и случилось. Я опустила голову и зарычала. Испуг в глазах наемника сменился пониманием. Вот чего я добивалась, вот почему не позволила Клею выть. Я хотела видеть, какое лицо будет у жертвы, когда она осознает: существо, возникшее словно ниоткуда — не волк и не бродячая собака. Я хотела видеть все: понимание, ужас, животную панику. На миг мужчина застыл с отвисшей челюстью, словно парализованный. И тут вступила в права паника. Наемник шарахнулся в сторону и истошно завопил, чуть не налетев на Клея. Мой партнер оскалил пасть, и в лунном свете блеснули белые клыки. Услышав его рычание, несчастный сорвался с места и бросился на север, к сухой почве.

Этот забег по болоту мало чем походил на погоню. Скорее мы напоминали двух борцов в грязи, преследующих зачем-то третьего: не столько бежали, сколько скользили по жиже. Мужчина достиг сухого участка и сломя голову бросился вперед. Мы рванули за ним. Нечестная гонка: волк на максимальной скорости может обойти даже профессионального атлета, а этот парень, хоть и был в отличной форме, до спортсмена явно не дотягивал. Кроме того, против него работали физическое истощение, всевозрастающая паника и куриная слепота. Чтобы покончить с ним, хватило бы короткого рывка. Мы же, напротив, чуточку притормозили. Ведь надо же дать бедняжке хоть какой-то шанс! Разумеется, двигало нами лишь обостренное чувство справедливости. Мы вовсе не хотели продлить себе удовольствие, нет-нет.

Мы пробежали добрую милю, а погоня и не думала заканчиваться. Запах человеческого страха накрывал нас волной, ударял в ноздри, будоражил мозг. Я не чувствовала земли под лапами, лишь мышцы сокращались и растягивались в безупречном ритме, который пьянил не меньше, чем запах добычи. Мужчина дышал тяжело и хрипло — будто кто-то возил наждачкой по ночной тиши. Я прогнала из сознания этот звук, вслушиваясь в ровное пыхтение Клея, с которым мы мчались вровень. Пару раз наши тела соприкоснулись. Радость погони сводила с ума. Но тут с севера подул ветерок, и реальность вновь напомнила о себе. Выхлопные газы! Где-то впереди дорога… На миг меня пронзило тревожное чувство, однако здравый смысл все-таки возобладал. Сейчас примерно три часа ночи, понедельник, и мы находимся в лесной глуши. Шансы наткнуться на дорожный затор нулевые. Да что там, даже на одинокого автолюбителя. Главное — перегнать добычу через дорогу, а там преследование продолжится как обычно.

Я чуяла запах дизельного топлива, но не асфальта. Грунтовка, выходит, что только к лучшему. Мы преодолели небольшой склон: показалась дорога, которая бурой лентой петляла среди холмов. Мужчина вскарабкался на обочину. Мы почти его настигли — и тут дорогу осветила короткая вспышка света. Все опять погрузилось в темноту, но я замерла. Снова вспыхнул свет — в отдалении двигались два огонька, скакавшие по неровностям холма. Наемник тоже их увидел. Какие-то силы у него еще оставались, потому что он рванул на дорогу и побежал навстречу приближающейся машине, размахивая руками.