— Если хотите, я подложу что-нибудь под дверь, чтоб не закрывалась, — предложила она.

Вид у нее был самый невинный, однако от меня не ускользнула легкая насмешка в ее голосе — видно, девица намекала на мое преимущество в росте и силе. Даже не будь я оборотнем, я без труда ее одолела бы. Впрочем, это вовсе не значит, что за дверью не поджидает детина с пистолетом в лапе. Все мышцы мира не остановят пулю, летящую в лоб.

Я огляделась по сторонам и вошла. Пейдж подхватила блокнот с журнального столика и кивнула в сторону двери, которая почти закрылась.

— Обойдемся без этого, — буркнула я.

— Вот телефон. — Она подняла трубку, демонстрируя мне, что гудок есть. — Хотите, поставим его поближе к вам? Думаю, служба «девять-один-один» есть и в Питсбурге.

Понятно, теперь она издевается надо мной. Вот овца. Наверное, одна из тех дурочек, что по ночам оставляют машину на заброшенных подземных автостоянках, а потом хвастаются всем, какие они смелые. «Юношеский максимализм», — подумала я, умудренная опытом своих тридцати двух лет.

Не дождавшись ответа, Пейдж заявила, что идет готовить чай, и исчезла в соседней комнате. Я осталась в гостиной, обстановка которой состояла из небольшого стола, пары стульев, дивана, глубокого кресла и телевизора. За приоткрытой дверью спальни виднелись чемоданы у стены, несколько платьев на вешалке. В прихожей три пары женских туфель. Никаких признаков постояльца-мужчины. Пока, по крайней мере, семейка Винтербурнов выдерживает испытание на честность. Не то чтобы я и вправду думала, будто на меня накинется детина с пистолетом. Просто подозрительность во мне от природы. Таковы все оборотни.

Усевшись за стол, я обозрела съестное. Сэндвичи, печенье, выпечка. Я бы умяла все три тарелки в один присест. Вот еще одна черта, присущая всем оборотням. Подобно большинству животных, мы большую часть жизни заняты тремя вещами: питаемся, деремся… и, скажем так, размножаемся. Кормежка — самая важная часть. Калории в организме оборотня горят, как сухой хворост в костре: если постоянно не докладывать пищу, наши силы быстро убывают. Мне приходится быть осторожной, когда я ем в обществе людей. Это несправедливо. Парни могут уплести два «Биг Мака» за раз, и никто слова не скажет. А если я съедаю два, на меня начинают бросать косые взгляды.

— Итак, у вас есть информация на продажу, — начала я, когда Пейдж вернулась. — Надеюсь, этот случай не менее интересен, чем дело об убийствах в Финиксе?

— Куда интересней, — заверила она, ставя поднос с чашками на стол. — У меня есть прямое доказательство существования волков-оборотней.

— Вы верите в оборотней?

— А вы разве нет?

— Я поверю во что угодно, лишь бы журналы с моими статьями лучше от этого продавались.

— Так значит, вы не верите в оборотней? — Ее губы сложились в раздражающую полуулыбку.

— Вы не обижайтесь, но это просто не мое. Я пишу статьи, потом продаю их в журналы. Люди вроде вас их покупают. Причем девяносто процентов читателей сами ни во что не верят. Это лишь безобидные фантазии.

— Так вам удобнее, правда? Безобидные фантазии… Да, если верить в оборотней, то придется допустить существование и других — ведьм, колдунов, шаманов, не говоря ужо вампирах и привидениях. А там и демоны подтянутся, и еще целый муравейник, который вам совсем не хотелось бы разворошить.

Так. Теперь она определенно надо мной издевается. Что, у меня на спине бумажка с надписью «Смейся надо мной»? Хотя, может, напрасно я принимала все на личный счет. Что, если посмотреть на вещи с ее точки зрения? Для нее все скептики были тем же, чем и она для них — жалкими невеждами.