Кровать пуста.

Грации нет.

17

Грация Ллевелин, дочь доктора Кары Ллевелин — исчезла. Об этом к вечеру знал весь городок, а может, и весь мир. Все решили, что она была жертвой Потрошителя, но лишь Джон догадывался, что Грация вовсе не жертва.

Поверить в то, что невинная девушка, его подруга, малышка, которая всегда делилась с бездомными своей едой, отдавала им свои деньги, и которая работала волонтером в доме престарелых — убийца?..

В это просто не верилось. Но иногда, если ты не веришь во что-то, не значит, что этого нет.

Возможно, все дело в сердце. Может быть, Грация так сильно переживала, что сошла с ума. Она так сильно старалась узнать, кому принадлежит сердце, которое теперь в ее груди, которое теперь качает ее кровь, что, наверное, свихнулась.

Джон отправился в муниципальную больницу, потому что он знал — Грация будет там.

Грация должна быть там. Она, наверняка, отправилась к своей матери за ответами. Джон беспокоился, что Грация может напасть на Кару, поэтому спешил изо всех сил. Джон спешил, потому что боялся, что ее слова могут стать правдой.

— Я убила свою маму… я плохая! Плохая, плохая, плохая девочка!

18

Джон приехал в больницу, и сразу же направился в кабинет доктора Ллевелин. Он уже в коридоре слышал разговор на повышенных тонах:

— Грация, что ты делаешь? Положи это!

Сердце Джона ухнуло вниз. Он ворвался в кабинет, и увидел вот такую картину: Кара Ллевелин стоит, вжимаясь спиной в шкаф с документами, а напротив нее стоит дочь, и в вытянутой руке держит кухонный нож.

— Грация? — тихо позвал Джон, и девушка, словно дикое животное резко посмотрела на него. Рука с ножом направилась в его сторону.

— Кто ты?!

Джон встретился взглядом с испуганными глазами матери девушки. Кара Ллевелин была на грани потери сознания.

— Я Джон, Грация. Разве ты не помнишь меня?..

— Заткнись! — рявкнула девушка. Это был не ее голос. Не ее интонация. Не ее слова. Она потеряла интерес к гостю, и вновь обратила внимание на мать: — Скажи ему, что ты сделала со мной, мама!

— Грация… — пролепетала Кара, и златовласка завопила:

— Я НЕ ГРАЦИЯ! Я КАВА ЭРЖАБЕТТ!

Джон потерял дар речи; он стоял, вытаращив глаза, и не понимая, что такое говорит его девушка. Кара Ллевелин испуганно пискнула, и зажала рот ладонью.

— Скажи, мама, — прошептала Грация. — Расскажи ему, расскажи всем, как ты издевалась надо мной! Расскажи всем, что ты делала со мной, и расскажи, как ты потом вымаливала грехи в церкви!

— Грация…

— Я НЕ ГРАЦИЯ! — заорала девушка, вскидывая руку с ножом, и разрезая ею воздух. Джон вырвался в коридор, чтобы позвать охрану. Его сердце готово было выскочить из груди, так больно ему было.

Больно и страшно.

Больно и страшно.

Где Грация? Как ему отыскать ее, и спасти?

19

— Мама, — начала обезумевшая златовласка, обходя стол, заваленный всяческими бумагами и документами: — Ты вернулась, чтобы вновь мучить меня? За что ты так со мной? Зачем ты преследуешь меня? Десять лет прошло, так почему ты не оставишь меня в покое?! Ты вернулась за мной, потому что бабушка умерла три недели назад?! Ты поэтому вернулась?!

Кара Ллевелин начала осознавать, что происходит.

Если откинуть всякую логику, и здравомыслие…

Кава Эржабетт. Эта девочка была полностью здорова. Она не лечилась от психических расстройств, но что, если… что, если загадка заключена в ее сердце? Ее сердце было настолько мрачным, настолько жестоким, что даже после смерти, зло не умерло, и теперь, зло заключено в ее милой дочке, в Грации Ллевелин?

— Все эти мужчины, — продолжала Грация совершенно чужим, дрожащим от ярости голосом.