|
Откуда-то из другой тени появился конюх и схватил взмыленную лошадь под уздцы в тот момент, когда всадник соскочил на землю. Меня охватило любопытство; посланник из Авиньона не стал бы так спешить, если только слухи о здоровье его святейшества не соответствуют действительности. Но небо еще не обрушилось на землю, и я решила, что с Папой все в порядке. Ночью я не могла заснуть, раздумывая, что все это значило; я задремала ненадолго, но отдыха мне сон не принес. На следующее утро, когда я отыскала епископа, я была напряжена, как струна. Соблюдение привычных утренних правил вежливости, обычно доставлявшее мне удовольствие, показалось скучной обязанностью. – Посланник, – взволнованно сказала я. Жан де Малеструа удивленно посмотрел на меня. – Из Авиньона больше ничего не приходило после того письма, что я вам передал. – Нет, ваше преосвященство, я имею в виду всадника, который прибыл вчера вечером, когда я ушла от вас... Он помолчал немного, а потом проговорил: – Ах! Этот посыльный. Мне было интересно, видел ли его кто-нибудь. – Он ворвался к нам как ураган. Его невозможно было не услышать. – Да-да, мне следует завести новое правило касательно посыльных, чтобы они никого не беспокоили. – Он прибыл из Жосселина? Епископ медленно кивнул и тут же начал перекладывать бумаги на столе, словно хотел положить конец моим расспросам. – Ну, и что он сообщил? Неожиданно Жан де Малеструа ужасно смутился и начал переступать с ноги на ногу. Наконец, после некоторого колебания, он проговорил: – С сожалением должен вам сказать, что герцог Иоанн не открыл мне подробностей их разговора. В присланном мне письме он не сообщил ничего важного, кроме того, что милорд Жиль попросил у него помощи и поддержки в решении вопроса о Сент-Этьене. – И, естественно, ничего не получил, несмотря на все свои обещания. – Не получил. Да и предложить ему особенно нечего. У него больше не осталось ничего такого, чтобы он мог пытаться заключить сделку. До этого мгновения я не понимала, что состояние милорда так катастрофически уменьшилось. – Но, – начала я, – наверняка он сказал что-то еще... И вдруг я почувствовала, что все слова меня покинули. Я не знала, как вытянуть из него сведения, которые были мне так необходимы. Он старательно и очень ловко обходил упоминание того, как ему велели действовать дальше, – вопрос, не имевший никакого отношения к произошедшему в Жосселине и, конечно же, включенный в послание герцога. Епископ снова от меня отвернулся и направился к своему рабочему столу, заваленному бумагами. Как только он в них погрузится, мне уже будет к нему не пробиться. Мне ничего не оставалось, как спросить: – Вы должны выдвинуть обвинение против милорда? И снова он не ответил мне прямо. – Мне сообщили о действиях милорда, – сказал он.– Он беспрепятственно покинул замок, но еще не вернулся в Машекуль; вчера он остановился там же, где останавливался во время своего предыдущего визита в Жосселин: в доме человека по имени Лемуан, неподалеку от городских стен Ванна. – Я знаю этот дом – он очень красив.– Естественно, милорд искал убежища в таком элегантном и роскошном дворце.– Только я не понимаю, зачем нужны эти представления. – Буше, – ответил его преосвященство. Позже мы услышим от Пуату, какое влияние Буше имел на Жиля де Ре. – Буше привел милорду мальчика, которому на вид было лет десять или около того. Это происходило в доме Лемуана, где милорд получил от этого ребенка плотское наслаждение в той же гнусной манере, как и от многих других до него: сначала он потер свой член руками, а когда он набух, засунул его между бедер мальчика и использовал не предназначенное для этих целей отверстие, чтобы излить в него свое семя. |
