|
.. – Законным путем не может. Страницы с тихим шелестом упали на стол. Мне не терпелось прочитать их, но я старалась держать себя в руках. – Герцог Иоанн может делать все, что пожелает, – задумчиво проговорил епископ, – но такой захват владений будет иметь последствия, и среди них – потеря расположения короля Карла. Король никоим образом не чувствует себя должником милорда Жиля и не испытывает к нему особой симпатии – скорее всего, он с не меньшим удовольствием, чем герцог, готов от него избавиться. Однако между королем и герцогом сложились довольно натянутые отношения – после той провалившейся попытки восстания, которую поддерживал герцог, разумеется не послушав моего совета. «Разумеется», – подумала я. – Разве разногласия между ними не решены? – Боюсь, у короля хорошая память. – Но только не в том, что касается людей, которые помогли ему получить корону. Милорд Жиль, кстати, если вы забыли, был среди них. Думаю, исключительно ради меня он напустил на себя смущенный вид. – Мы все это помним, Жильметта. Но события последнего времени заставляют нас забыть о храбрости милорда. Сейчас он ведет себя как презренный трус. – Даже трус имеет права, когда речь идет о его землях. – Труса, совершившего чудовищные преступления, можно заставить отказаться от своих прав. А теперь, если позволите... Он вернулся к страницам послания, я же молча наблюдала за тем, как он читает, напряженно и сосредоточенно переворачивая листы. Закончив, он откинулся на спинку стула, сложил на коленях руки и замер. Вполне возможно, решил вознести Всевышнему молитву. Когда он снова открыл глаза, мне показалось, что он принял решение. – Я посоветую герцогу Иоанну соблюдать в данном вопросе максимальную осторожность. Каким бы ни был суд и какие бы обвинения на нем ни прозвучали, они должны быть доказаны. – Для этого потребуются совместные усилия короля и герцога, – заметила я, – а их интересы не совпадают. Он помолчал немного, не сводя с меня глаз. – Ради всех святых, Жильметта, став аббатисой, вы похоронили огромный талант. Вам следовало стать дипломатом. И почему только я раньше не замечал в вас этих качеств? Потому что они только сейчас начали проявляться. Мне представлялось, лучшее, на что может рассчитывать Жиль де Ре, – это честное рассмотрение дела, поскольку на деяться на оправдание ему не приходилось. Для Жана де Малеструа это был способ не запятнать свою репутацию и сохранить достоинство всех участников правового сражения, а также принять честное решение. Мы некоторое время обсуждали стратегии, которые в конце приведут к справедливому приговору; я знала, что его преосвященство еще множество раз будет вести подобные разговоры с теми, кто займет вместе с ним место за судейским столом. Мне вдруг пришло в голову, что, беседуя со мной, он проговаривает свою будущую речь. – – Я начинаю думать, что будет лучше, – подвел итог одной из своих мыслей епископ, – если король Карл передаст контроль над владениями милорда во Франции герцогу Иоанну. Но он ни за что не согласится публично сделать такой дар своему сопернику. – В таком случае может оказаться полезным некое связующее звено, которое прикроет обе стороны. Может быть, брат герцога Артюр, – предположила я.– Он коннетабль Франции и, таким образом, доверенное лицо короля. – Между герцогом и Артюром по-прежнему существует детское соперничество. Остается надеяться, что их братские противоречия закончатся не так печально, как в случае Каина и Авеля. У меня имелись на этот счет сомнения. |
