|
У меня не было ничего такого, чем я могла бы его соблазнить. Оставалось найти Перрин Рондо. Я знала, что она пришла в Нант, на этот суд, вместе с остальными свидетелями, и все они временно поселились на окраинах города. Большой палаточный лагерь вырос на берегу реки, и мне оставалось лишь пройти между кострами, чтобы ее найти, – ее хорошо знали благодаря сильному характеру. Когда я нашла ее на следующее утро до того, как начался суд, веселое настроение Перрин Рондо указывало на то, что она полностью оправилась после вчерашнего испытания. Впрочем, она рассказала свою историю и покончила с этим делом. В отличие от многих других, кому показания в суде причинили боль, она не потеряла ребенка. Высокое каменное кострище было сооружено у реки много лет назад, здесь рыбаки часто готовили рыбу, которую им удалось поймать в мутной воде. Поперек камней лежал толстый шест из какого-то зеленого дерева, а на нем мадам Рондо подвесила горшок. Она стояла, тихонько напевая, и помешивала кашу, ее округлые бедра двигались в такт круговым движениям руки. У ее ног на куске материи лежал большой, тщательно отмытый речной камень, на него она выльет готовую кашу. Потом она остынет, и ее можно будет есть руками, отламывая клейкие куски. Простая, безвкусная еда, но она утолит голод людей, ждавших завтрака неподалеку, поскольку ни у кого из них не было ни мисок, ни ложек для нормальной трапезы. Как же я привыкла к удобствам – тарелка, стол, ложка, достаточно горячей еды. Всего лишь привычка для меня – и настоящее сокровище для нищего. Меня всегда удивляло, как Бог решает, кого наградить своей милостью. Перрин Рондо он даровал сердечную доброту, и она сейчас помогала тем, кто нуждался в пище и помощи. От пара, который поднимался над горшком, волосы у нее на лбу завились колечками, остальные она убрала назад и завязала куском тряпки. На ней был большой передник, рукава платья слегка закатаны. Она посмотрела на мое облачение и вежливо кивнула. – Доброе утро, матушка. – Доброе утро. Вы мадам Рондо? – Я. – Да благословит вас Бог, мадам. Я молилась за вас вчера вечером после того, как вы дали свои показания. Надеюсь, вы оправились после болезни, которая так неожиданно на вас свалилась. – Да, оправилась. И я благодарна вам за вашу молитву. Они случаются, а потом отступают, я имею в виду припадки дрожи. Я всегда быстро прихожу в себя. – Вы храбрая женщина и очень настойчивая, когда хотите что-то узнать. – А кое-кто сказал бы, что слишком любопытная, – усмехнулась она. – Я не стану вас судить, мадам, но ваше любопытство, как оказалось впоследствии, принесло нам пользу. – Так бывает не всегда.– Она хитро улыбнулась.– Но если мои показания помогли обвинителю, я рада. А выступить мне было совсем не трудно, – добавила она.– Мне очень жаль тех, кто потерял детей. Особенно женщину, которая говорила накануне, когда заседание закрыли. Она вытащила из горшка деревянную ложку, стряхнула с нее остатки каши и положила поперек горшка. Высвободив руки, она соединила их на груди и пробормотала молитву. Затем перекрестилась и снова начала мешать в прежнем ритме. – А что случилось с ней в часовне... И с вами... Я спрятала забинтованную руку в рукав. – Со мной все будет хорошо. А мадам ле Барбъе сильная женщина. Я уверена, она быстро справится с тем, что ворон... – Матушка, извините меня за дерзость, потому что у меня и в мыслях нет показать вам свое неуважение, – перебила она меня, – но это был не ворон, а сам дьявол в облике птицы, насланный Жилем де Ре, чтобы наказать ее за то, что она так резко выступила против него. Как же сильно верят дети Господа в колдовство. |
