|
Я просто хотела вас предупредить. – Не за убийство? – Его разочарование стало еще более очевидным. – Пока нет. Но не исключено, что уже обнаружено тело. Я не знаю, появилось ли сообщение в ваших местных газетах... – Ну, нельзя назвать «Глобал» местной, – сказал он, – но я читаю еще и «Лос-Анджелес тайме». – Значит, вы уже знаете. – Да. Но я в недоумении. Жертвой оказался чернокожий, что не укладывается в вашу схему. – Мы осуществляем процессуальные действия на том основании, что он просто тренировался. – О, Господи! Разве ему недоставало практики? – А потом последовали три неудачные попытки похищения в один день. Он меня дразнит. – Ну, это звучит более убедительно. Теперь, когда обнаружено тело, вы можете предъявить негодяю обвинение в убийстве, когда подготовите все улики. – Да, мы так и сделаем. – Ну, ладно. Судя по тоске, прозвучавшей в его голосе, Москал понимал, что ему придется очень долго просить, чтобы Дюрана вернули в Штат на заливе[63] а этого не произойдет до тех пор, пока Золотой штат[64] не вырвет остатки его легких, и да поможет нам Бог. – Как вам удалось до него добраться? – Кроссовки, – сказала я.– Он хранил их кроссовки. Я почти услышала, как у него от изумления отвалилась челюсть и со стуком упала на пол. Казалось, нас разъединили. – Пит, вы меня слушаете? – Да, – послышался шепот.– Подождите немного. Сейчас я повешу трубку, но сразу же перезвоню. Пожалуйста, не уходите. Он повесил трубку, я осталась прикованной к своему столу, а в голове у меня вертелась одна мысль: «Вы не даете мне добраться до этого негодяя...» Наверное, прошла неделя, прежде чем зазвонил телефон. Две копии ордера, которые я сжимала в руке, были смяты и покрыты потом, но казались такими горячими, словно могли в любой момент вспыхнуть. Краем глаза я видела, как мои товарищи проверяют оружие, надевают бронежилеты, убеждаются в наличии запасных батарей для рации. Начался ритуал подготовки к охоте, а у меня была главная роль. Мое терпение кончалось. – Извините, – сказал Москал.– Это заняло немного больше времени, чем я рассчитывал. Нужно было кое-что проверить. – Боже мой, о чем речь? Неожиданно зашумел факс. Лист начал медленно вылезать наружу. – Вы принимаете мой факс? – Да. Я подожду, пока передача не закончится. Через две мучительные минуты роды завершились. Я почти с отчаянием вытащила лист; это была одна из фотографий, которые я видела в деле в участке Южного Бостона. Москал обвел кружком босые ноги. – Сукин сын, – прошептала я в телефонную трубку. – После того как вы его возьмете, не сочтите за труд посмотреть, нет ли у вас пары кроссовок с черным верхом и эмблемой «Бостонских кельтов» [65] – Непременно. Две группы из трех человек разместились в двух машинах. Я ехала вместе со Спенсом и парнем, который участвовал в обыске на студии. Меня успокаивало, что я не одна, поскольку я сильно нервничала – это было самое крупное дело из всех, которые я вела, и мне очень хотелось верить, что все пройдет успешно. Во время ареста может случиться множество самых разных неожиданностей. Я не считала Уилбура Дюрана пугливым; во время своего короткого визита в участок он вел себя с удивительным хладнокровием. Должно быть, он понимал, что мы ничего не сможем сделать сразу. Вероятно, предварительно побеседовал со своим адвокатом. |
