|
И снова его преосвященство повернулся к милорду. – Вы слышали вопрос, милорд. Каков будет ваш ответ? Жиль де Ре так скривился, словно ему предложили чашу с ядом. Затем он повернулся к двум судьям и проговорил: – Я признаю полномочия любого судьи, которого вы назовете. К этому моменту он, уже не таясь, всхлипывал. – Я признаю перед Богом и этим судом, что совершил преступления, в которых меня обвиняют, а также поступки, подпадающие под юрисдикцию данного суда. Я едва слышала его голос, такой в зале поднялся шум. Я встала и приложила руку к уху и потому услышала его извинения. – Я нижайше и искренне прошу судей и других лиц, облаченных священным саном, простить меня за оскорбления, которые я им нанес. Жан де Малеструа и брат Блуин были потрясены, они быстро переглянулись и, казалось, без слов поняли друг друга. Его преосвященство поднял руку, чтобы успокоить зрителей, и сказал: – Именем Господа нашего, Жиль де Ре, вы прощены. Шапейон наконец настолько пришел в себя, что смог произнести: – Я прошу разрешения суда получить доказательства преступлений, в которых милорд признался и которые содержатся в статьях обвинения. – Статьи обвинения переданы суду и являются достаточным доказательством, – твердо заявил брат Блуин. – В таком случае я попрошу милорда ответить на эти статьи, чтобы подтвердить обвинения, о которых идет речь. Все глаза обратились на милорда, который выпрямился под их взглядами. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но Жан де Малеструа поднял руку, и он промолчал. – Прежде всего вы должны дать клятву пред лицом Господа нашего, что будете говорить правду и только правду. Жиль посмотрел себе под ноги, а потом мы услышали, как он произнес: – Именем Господа нашего клянусь говорить правду. – Теперь вы можете говорить. Мы сидели в ошеломленном молчании, когда милорд Жиль объявил, что он подтверждает свое согласие со статьями 1-4 обвинительного акта, а также статьями 8-11, в которых установлены полномочия данного суда и его представителей. – Я также подтверждаю статью четырнадцать. Относительно статьи тринадцать я признаю существование собора в Нанте и тот факт, что его возглавляет епископ Жан де Малеструа. Более того, милорды, я признаю, что замки Машекуль и Сент-Этьен де Мер-Морт находятся в пределах его епархии. Он на мгновение замолчал, и мы дружно затаили дыхание. Голос Жана де Малеструа разорвал тишину, словно звон колокола. – Продолжайте, – сказал он. Жиль откашлялся и продолжал. Но он произнес совсем не те слова, которые я ожидала услышать. – Я принял христианское крещение. И, будучи христианином, клянусь, что никогда не вызывал сам злых духов и не принуждал других вызывать их или обращаться к ним за помощью. И никогда не приносил им жертвы. Шапейон и Блуин снова обменялись взглядами – они явно ему не поверили. В воздухе повисло напряжение, которое Жан де Малеструа только усилил своими следующими словами: – Помните, милорд, вы дали священную клятву. – Я не забыл своей клятвы, милорд.– И он пустился в объяснения.– Я признаю, что получил книгу по алхимии от анжуйского рыцаря, который сейчас находится в заключении по обвинению в ереси, а также что она была прочитана в присутствии нескольких человек в одной из комнат в Анжере[73]. Я действительно беседовал с вышеназванным рыцарем об алхимии, но почти сразу же вернул ему книгу. Я осуществлял алхимические эксперименты с известными вам Франческо Прелати и золотых дел мастером Жаном Пети. Я обратился за помощью к этим алхимикам с целью превратить ртуть в золото. |
