Она отрицательно помотала головой.

Он в последний раз уткнулся в ее ухо" с трудом удержавшись, чтобы не поймать губами мочку, — самоконтроль и еще раз самоконтроль!

— Ну и умница. Иди и займись собой. Ты должна выглядеть на все двести процентов, а мне еще нужно входить в образ. Занятие не из приятных.

Отстранился и надел на лоб ленту сдатчиками, а на глаза стереоочки. Время пошло.

* * *

Извечный женский ритуал нанесения «боевой» раскраски приводит в чувство любую женщину. Когда ро-нин, нет, уже почти что совсем Гарри Левински, покинул ванную комнату, он был просто ослеплен. Жен превзошла сама себя — простое белое платье, повязка на волосах и колье розового жемчуга, такой же браслет на левой руке. Хотя нет, еще почти невесомые туфельки. И все. Все, Но глаза, но посадка головы, жесты! Казалось, она парит в пяти сантиметрах от роскошного напольного ковра.

Ронин на секунду замер в дверях. Шагнул несколько неуклюже, походкой Левински, взял ее за руку:

— Тебе идет белое, Жен, очень идет… — Хотелось зажмуриться, потрясти головой, до того новой показалась ему сейчас Жен. — А ведь я никогда не приглашал тебя на ужин в ресторан, Жен. Это моя ошибка.

Мелодично и деликатно тренькнул коммуникатор:

— Ваше высочество, ужин готов. Когда вы соизволите спуститься в ресторан?

Одновременно в дверь вошел. начальник охраны Шуров, пария второй категории:

— Сэр, ресторан мы проверили. Все чисто. Прикажете отдельный кабинет?

— Да, пожалуй… — прогундосил ронин. Достал из нагрудного кармана зеркальные очки, памятуя, как легко по глазам вычислил его в центре Алекс. Нацепил их на переносицу.

— И еще, сэр… Там в холле собралось несколько писак. Какие будут распоряжения? — Шуров явно ждал приказа удалить из холла всех представителей тараканьей профессии. Ронин поднял руку:

— Журналисты? Только этого мне сейчас и не хватало. Пошлите ребят, чтоб вымели все эту сволочь ко всем чертям. Чтоб ко времени, когда моя дама будет готова, духу их тут не было. Никаких подтверждений моего присутствия, Никаких! Полная конфиденциальность!

— Но, сэр… Режим инкогнито уже нарушен. И если я применю силу, то мне необходимо будет сослаться на ваш прямой приказ… Свобода печати, сэр… — Начальник охраны мялся, но для порядка гнул свое. Ронин не мог его винить за это, но наложенный типаж поведения брал верх:

— Послушайте, Шуров, — пришепетывая, сказал ронин. — Как вы думаете, на кого вы сейчас работаете? Кто ваш наниматель? Может быть, они?!! — Он ткнул рукой в сторону дверей. Наймит вытянулся по стойке «смирно». — Или нет? Вы-пол-няй-те. Немедленно. Да! Кстати, сами установите, кто из персонала их сюда приманил. И разберитесь с этим, но без членовредительства. — Ронин отхлебнул из бокала и подмигнул растерянной Жен: — Ладно. Извините, Шуров, я погорячился. Но обстоятельства, эта женщина… — Он легонько поклонился в ее сторону. Шуров кивнул, стараясь не смотреть в глаза шефа, но ронин почувствовал, как сменилась в нем настороженность и агрессия к тупому зажравшемуся нанимателю неким подобием удивления, а затем пришла легкая растерянность. Все-таки не часто перед париями извиняются в наше время. — Надеюсь, вы меня понимаете, Шуров? Я тоже не очень-то люблю эту братию, но приходится пока мириться с их наличием. Господин Президент по своему великодушию дал слишком большие свободы некоторым категориям лиц. Вот когда… — И будто бы спохватился, но Шурову хватило даже намека.