— Нет, — проводник отрицательно покачал головой. — Дорога свободна. Но зрелище…

— Хватит болтать! — оборвал альва наемник, — времени у нас немного. Вперед!

Всадники направились по тропе на северо-запад. Теперь все отчетливо ощущали запах гари.

Конан сразу догадался, что произошло — лес расступился, и отряд вышел на широкую поляну. Когда-то здесь стояла маленькая хусортская деревня, от которой осталось одно пепелище. Виднелись обугленные остовы строений, вытоптанные посевы, разбросанный в траве скудный скарб жителей. Пламя пожарища давно потухло, но сизый, едкий дым до сих пор стелился над землей.

То и дело путники натыкались на трупы убитых мужчин. Судя по зажатым в руках кольям и ножам, крестьяне пытались сопротивляться, но варвары безжалостно перебили всех хусортцев старше пятнадцати лет. Женщин и детей ингасы, как обычно, угнали за реку.

— Мерзавцы! — процедил сквозь зубы один из кавалеристов

— Спокойно, — вымолвил северянин. — Мы еще успеем поквитаться с захватчиками.

— Надо похоронить несчастных, — предложил один из трунсомцев.

— Это война, а не ритуальный поединок, — возразил киммериец. — По коням! До Плана не больше лиги. Мертвецами займутся альвы.

Вскочив на лошадей, фессалийцы устремились за командиром. Получив свободу, животные сразу перешли в галоп. В уничтоженной дикарями деревне остались лишь шестеро валвилцев-проводников. Закинув луки за спину, лесные жители начали стаскивать покойников в общую кучу, и вскоре вспыхнул погребальный костер.

Наконец, отряд достиг реки. Натянув поводья, наемник задумчиво смотрел на бурные воды Плана. Переправляться в этом месте было слишком рискованно — кони с тяжелым грузом могут не преодолеть столь широкое русло. Словно догадавшись о мыслях Конана, худощавый воин в коричневой накидке осторожно заметил:

— Вверху по течению есть более узкие и мелкие перекаты. Они довольно быстры, но рискнуть можно. Даран всегда вторгался в Ингасию через территорию Корнирстона.

Киммериец прислушался к совету хусортца, и повернул лошадь на Закат. Сминая кустарник, ломая ветви деревьев, кавалеристы двигались вдоль берега. Северянин ехал первым, за ним на одном коне следовали Ивон и Исайб, далее, в колонну по два, вытянулись фессалийцы. Через несколько лиг наемник услышал громкую, отрывистую речь. Он обернулся к шемиту.

— Это ингасы, — бесстрастно проговорил хайбориец.

Конан поднял правую руку, и всадники тотчас остановились. Спрыгнув с лошади, киммериец смело направился к реке. Вскоре его догнал Исайб.

Раздвинув густые ветки, северянин внимательно оглядел окрестности. Отряд дикарей разбил лагерь у самого Плана. Варвары установили свои шатры-вигвы, разожгли костры и жарили на огне мясо. На землях Корнирстона захватчики чувствовали себя в полной безопасности.

— Странно, — прошептал Исайб, — у многих воинов нет боевой раскраски…

— И что это значит? — уточнил наемник.

— Боюсь ошибиться, — но дикари не собираются нападать на фессалийцев, — произнес бывший телохранитель Селены. — Признаться честно, я сам ничего не понимаю. В походе участвуют все племена…

— А где охрана? — вымолвил Конан.

Шемит молчаливо указал на трех варваров, прохаживающихся на небольшом отдалении от лагеря. Наглость ингасов объяснялась их превосходством в численности, но почему они так беспечны? Неужели не боятся атаки противника?

Разумного объяснения поведению дикарей киммериец не находил. Инхам еще силен и вполне может вышвырнуть захватчиков со своей территории.

Зло усмехнувшись, северянин проговорил:

— Варвары дорого заплатят за допущенную ошибку.