Кавалерия Торосара, отца Эдрика, была известна далеко за пределами страны и не раз решала исход сражения. При виде закованных в броню всадников, неприятель в ужасе обращался в бегство.

Постепенно лошади перешли на галоп. Колонна на горизонте приобрела четкие очертания. Две сотни измученных пленников и человек десять охраны. Древками копий и плетьми ингасы безжалостно подгоняли невольников. Удары на спины женщин и подростков сыпались один за другим.

Дикари повернулись к приближающимся всадникам и застыли в изумлении. Откуда здесь взялись хусортцы? Само собой, оказать сопротивление варвары не сумели и солдаты Конана подняли врагов на копья. Соскочив с коней, кавалеристы начали резать веревки, которыми были связаны рабы, послышался женский плач, маленькие дети рыдали навзрыд. Освобожденные фессалийки бросились обнимать и целовать всадников. Сцена безудержной радости могла вызвать слезы у кого угодно. Одежда многих пленниц превратилась в лохмотья, но они ничуть не стеснялись своей наготы. Часть невольниц окончательно обессилела…

— И что мы будем с ними делать? — поинтересовался советник королевы.

— Отправим назад, — не глядя на альва, произнес киммериец.

— Большей чепухи из твоих уст я еще не слышал, — проговорил валвилец. — Эти люди не в состоянии пройти и лиги. Но даже если несчастные женщины доберутся до реки, им через нее не переправится. Не стоит забывать и о варварах, их здесь немало…

— У тебя есть другие предложения? — раздраженно спросил наемник.

— Я не принимаю решений, — дружелюбно улыбнулся ученик жреца. — Думай сам. Либо люди, либо время — другого не дано. Возвращение к Плану отнимет сутки.

— Слишком большая роскошь, — сказал Конан и запнулся на полуслове.

Его взгляд упал на горстку детей лет шести-восьми. Всклоченные волосы, грязные лица, маленькими кулачками бедняжки растирают покрасневшие от слез глаза, на ногах синяки и ссадины. На спинах кровавые рубцы от плети. Бросить фессалийцев в степи, значит обречь пленников на верную смерть. Но если северянин не успеет выполнить свою миссию, всех подданных Селены ждет подобная участь. Ради Великого и Большого иногда приходится жертвовать чем-то малым!

Заложив руки за спину, киммериец задумчиво смотрел на невольников. Выход из сложной ситуации подсказал наемнику шемит.

— Женщины, наверное, родом из сожженной деревни, — заметил шемит. — Пусть хусортцы их проводят. Они лучше знают леса на том берегу.

— Пожалуй, — Конан молниеносно схватился за спасительную мысль.

Вместе с освобожденными рабами северянин оставил четырех всадников в коричневых накидках. Воины доведут колонну до реки и спрячут в непроходимых чащах. Если повезет, солдаты наткнутся на разведчиков альвов. Другого шанса на спасение у этих людей нет. Попрощавшись с соотечественниками, всадники устремились к Конжарским горам.

Киммериец всегда не любил степь — бескрайние однообразные просторы нагоняли на него тоску. Ни яркая зелень травы, ни рубиновые россыпи маков, ни пьянящий аромат цветов не радовали наемника. То ли дело лес! Стремящиеся ввысь деревья, густые заросли кустарников, переливчатые трели птиц, грозный вой волков. Маленькие озера с темной водой, сонные реки, покрытые мхом болота, прозрачные холодные родники. A как качаются и шумят кроны сосен!

— Впереди еще одна колонна! — громко выкрикнул наблюдатель.