Аманатидис поджал губы. Получалось, что Тэйтон ни минуты по возвращению с раскопа не оставался один. Интересно. Он обратился к немцу, который в этой компании вызывал у него наибольшее доверие. Но тот только подтвердил слова Гриффина и Тэйтона.

Следователь прошёл на кухню и обратился к гречанке-поварихе. Мелетия, к его удивлению, по возвращении с раскопа археологов, почти не спускала с них глаз, тоже беспокоясь о пропаже миссис Тэйтон. Да эти трое пришли все вместе в шестом часу, и мистер Арчибальд из гостиной никуда не выходил.

Аманатидис кивнул. Допустим. А что делал мистер Хейфец?

— Эта странная леди часто ускользала из-под его присмотра. Он злился, сторожил её, но она не любила надзор. То на пляж уйдёт, то на набережную.

Из этой реплики Аманатидис вынес две новости, и тут же поторопился внести ясность в обе.

— Почему леди была странной, и зачем её надо было держать под присмотром? — Следователь зримо напрягся.

Мелетия пожала плечами.

— Странность потому и странность, что пойди-пойми её. Но сумасшедшей она не была, разве что взгляд иногда становился каким-то странным. Точно смотрит в тартар и любуется им. А так говорила разумно.

— И мистер Хейфец старался держать её под надзором? В чём заключался надзор?

— Я так понимаю, он ей какие-то медикаменты давал и хотел, чтобы она не напрягалась излишне.

— А она?

— Она, говорю же, вечно норовила то на пристань уйти, то на пляж, то по набережной гуляла. Один раз я её на местном рынке видела.

— Но говоришь, не сумасшедшая? — придирчиво уточнил Аманатидис.

Мелетия покачала головой.

— Себе на уме, но вовсе не безумная.

— А мужу, как я погляжу, было на неё плевать?

— Не поймёшь. Когда она в прошлый раз пропала, он больше волновался, но они тогда нашли её быстро.

Аманатидис насторожился.

— И когда это было?

— Пойди-вспомни, но несколько недель назад. Мистер Тэйтон тогда пришёл к себе, а супруги там не было, врач снова искал её, но она сама вскоре вернулась, говорила, что на Верхнем раскопе была. Это там, за молельней Агиос Мамантос.

— Знаю, — кивнул Аманатидис.

В принципе сейчас, до получения заключения экспертов о времени смерти миссис Тэйтон, он был бессилен. Но он верил словам Спиридона Сарианиди и Макса Винкельмана. Они оба сказали, что видел миссис Тейтон без четверти пять живой. Всё, что пока можно было сделать — разузнать поподробнее о «странностях» миссис Тэйтон, о которых обмолвилась Мелетия. Что же, он тоже заметил некоторую странность в этом деле, но Манолис не любил торопиться. Лучше всего о странностях миссис Тэйтон мог знать мистер Хейфец, видимо, лечащий врач. Его-то и надлежало расспросить.

Врача Аманатидис нашёл в его кабинете. Тот ничего не делал, просто сидел за столом, глубоко задумавшись.

— Мистер Хейфец, я хотел бы побольше узнать о болезни миссис Тэйтон, — с порога заявил он. С порога потому, что в крохотном закутке, которое Хейфец оборудовал под кабинет, и пройти-то было особо некуда.

Медик поднялся.

— Болезни? — вкрадчиво спросил он. — Вы имеете в виду болезни, перенесённые ею за последний год?

Аманатидис кивнул. Медик не затруднился, но бодро затараторил.

— Её здоровье, увы, оставляло желать лучшего. Она была очень хрупка и часто простужалась. При этом была упряма и любила то, что при её здоровье было непозволительно. Обожала мороженое, очень легко одевалась, в итоге только в этом году перенесла три простуды и пневмонию. Я старался помочь ей, но её здоровье чаще было эпизодом между двумя болезнями.