― Дай мне передохнуть, хорошо? Я вернусь к делу Сьюзан Верити завтра, а этим делом буду заниматься в свободное время.

Хелен почти сказала: «Когда мы работаем над делом, у нас не бывает свободного времени», но вместо этого произнесла:

― Хорошо, ладно.

Он встал из-за стола и продолжил готовить себе ужин.

― Не хочешь узнать, что я сегодня выяснила? ― спросила она.

― Если хочешь поделиться, ― ответил он, не глядя на нее. ― Что думаешь о Поле Верити?

― Не мог он убить свою дочь, ― высказалась Хелен.

― Из услышанного нами, вся жизнь мужчины пошла под откос с ее смертью. Конечно же, это может быть из-за чувства вины, но я так не думаю.

― Как и мать, ― добавила Хелен. ― Барбара Верити превратилась из фактической трезвенницы в бесконтрольную алкоголичку и умерла из-за печени.

― Такое бывает, ― заметил Том. ― Энн Бест, ― когда Хелен не узнала имя, он продолжил: ― Мать Джорджа Беста. Все знают, что Джордж ― алкоголик, но и его мать тоже такой была. Энн Бест ни разу не прикасалась к спиртному до сорока четырех лет и все же умерла от отказа печени.

― Бог ты мой.

― Никто из нас не знает, как мы отреагируем под гнетом обстоятельств, пока такое не произойдет, ― напомнил он ей.

― Поэтому не стоит судить?

― Я такого не говорил, ― он не хотел выглядеть поучающим, ― но в твоих словах есть смысл.

― Думаю, мы все похожи, ― произнесла она, ― бредем по жизни всего в одной трагедии от катастрофы.

― Как оптимистично.

Послышался гудок, и Том покинул комнату, чтобы посмотреть в монитор камеры видеонаблюдения. У ворот стоял Брэдшоу.

― Говоря об оптимизме! ― прокричал он Хелен, и она догадалась, что это, скорее всего, Йен.

Том приготовил достаточно пасты для двоих и вручил чашку Брэдшоу.

― Сегодня я обнаружила кое-что интересное, ― произнесла Хелен. ― Согласно словам отца Сьюзан, отец Дэнни Гилберта имел криминальные наклонности. Кенни Гилберт ни разу не сидел, но его преступления, пожалуй, серьезнее преступлений Пола Верити. Я пробила его, пока просматривала архив газет. Кенни убеждал людей расстаться с частью своих денег для различных инвестиций: в землю, недвижимость, виллы в Испании, но изрядное количество покупателей в итоге получили меньше того, на что рассчитывали, и обвиняли его в искажении фактов.

― Он был «с приветом»? ― спросил Том. ― Или просто хорош в продаже воздуха?

― Трудно сказать, но судья по его делу, вышедший на пенсию через несколько месяцев после того, как пропала Сьюзан, пришел к выводу, что тот по меньшей мере темнил и был живым воплощением maxim caveat emptor.

― Да будет покупатель осторожен, ― перевел Том. ― Интересно, перенял ли его сын талант спекулировать правдой или дар убеждения. Что произошло со стариком Дэнни?

― Как я и сказал, он избежал тюрьмы, едва. В тот раз он получил приговор с отсрочкой. У Кенни Гилберта в течение жизни вышло еще несколько стычек с кредиторами и разъяренными инвесторами, но ему удавалось быть на шаг впереди них. Он умер два года назад.

― В этом-то и вся проблема с расследованием старых дел, ― сказал Том. ― Как только мы узнаем о ком-нибудь что-нибудь интересное, оказывается, что они уже мертвы.

― Не думаю, что Кенни Гилберт имел отношение к смерти Сьюзан, ― высказалась Хелен, ― но, кажется, ему легко давалась ложь, и он не очень-то проявлял сочувствие к другим.

― Так теперь ты гадаешь, унаследовал ли Дэнни черты характера отца? ― между приемами заглатывания пищи спросил Брэдшоу.

― Может быть. Я знаю, это звучит глупо.

― Что насчет той бывшей девушки? ― спросил Том. ― Той, что пропала на горе?

― Я изучила и это. Это не было виной Дэнни. Их настигла неожиданно разразившаяся буря.

― Ужасная смерть, падение с такой огромной высоты, ― заметил Брэдшоу. ― Только представьте себе, что происходит в уме, пока летишь вниз.