— Вы только не волнуйтесь, пожалуйста, — елейным голоском пропела Элис, мысленно прикидывая, что на возмещение ущерба уйдет, пожалуй, месячная стипендия. — Ничего страшного, это всего лишь яйца. Нужно срочно застирать рубашку, и все будет в порядке.

— А что прикажете делать с галстуком?

— Думаю, я могла бы оплатить химчистку, — вздохнула Элис, втайне надеясь, что сосед великодушно откажется.

— Прекрасно, он мне понадобится в пятницу. А теперь идите, откройте дверь, а я все отнесу вам на кухню. — Фрэнк принялся собирать вывалившиеся продукты.

От растерянности глаза девушки стали круглыми как блюдца: сейчас он войдет к ней в квартиру и…

— Нет-нет, не надо, — затараторила она. — Я принесу коробку, и мы все в нее сложим. — Элис опрометью бросилась на свой этаж, на ходу нащупывая в кармане ключи.

Очутившись в квартире, она схватила картонную коробку, после чего быстро спустилась к сидящему на корточках возле кучи продуктов Фрэнку.

— Знаете что? Дайте мне вашу рубашку, я ее постираю и завтра же верну вам, — смущенно предложила Элис.

— Спасибо, но мой гардероб за последнее время и так изрядно оскудел. Пожалуй, я сам займусь ею.

— Как вам будет угодно.

— Я всегда поступаю именно так, как мне угодно.

— Меня это не удивляет, — буркнула девушка. Но Фрэнк оставил ее реплику без внимания.

— Ого! — воскликнул он, поднимая со ступенек коробку с рисовой кашей для младенцев.

— Ну и что? Мне нравится эта каша, — с вызовом заявила Элис. — И что вас, собственно, так поразило? У вас какие-то проблемы?

— У меня нет, а вот у вас определенно. Судя по вашим гастрономическим пристрастиям, вы значительно моложе, чем выглядите, — сухо заметил он.

— Тот факт, что я не безнадежная пессимистка и не хочу надоедать окружающим, вовсе не означает, что я грудной ребенок, — с жаром возразила Элис.

— Оно и видно. — Фрэнк окинул взглядом ее промокшую белую блузку, плотно облепившую пышную грудь. — Ваше замечание относительно пессимистов, кажется, адресовано мне?

— На воре и шапка горит.

— Похвальное знание пословиц для начинающего писателя. Вот только выражаетесь вы иногда несколько вульгарно.

— Спасибо за критику, профессор, — усмехнулась Элис. Она заметила, что взгляд Фрэнка по-прежнему устремлен на ее груди, просвечивающие сквозь мокрую ткань. Ей стало неуютно, и, схватив коробку, она ринулась вверх по лестнице.

— Позвольте, я вам все же помогу, — предложил Фрэнк, идя следом.

— Благодарю, вполне справлюсь сама. — Она уже была у порога своей квартиры.

— По крайней мере, дайте ключи, я открою вам дверь.

— Спасибо, в этом нет никакой необходимости. — Элис не собиралась открывать дверь, дожидаясь, когда настырный помощник отправится восвояси.

Фрэнк задумчиво смотрел на соседку, явно озадаченный ее необъяснимым упорством.

— Вы действительно на редкость упрямая женщина, — процедил он сквозь зубы. На его скулах заходили желваки.

Элис довольно усмехнулась: она, наконец, выросла в его глазах — ее назвали женщиной.

— Ну что вы, я могу быть еще упрямее, — игриво заверила она. — До новых встреч, профессор!

— Постараюсь избегать их. — Он направился к своей квартире. — И прекратите называть меня профессором.

— Почему? Это напоминает вам о возрасте? — Она не собиралась оставлять за противником последнее слово.