«Он правда так думает?»

— Я бы не говорил, если бы не был уверен, что так и есть, Мэй. Я, может, ничего не знаю про то, как растить маленьких девочек, но в музыке я понимаю, — он склоняется ближе, пытаясь заглянуть мне в лицо.— Я понимаю, тебе трудно — в таком юном возрасте попасть в другой дом... но, думаю, мы с тобой могли бы стать друзьями.

И неожиданно я снова оказываюсь в коридоре дома миссис Мерфи, в кромешной темноте, а Риггс прижимает меня к стене и наваливается всем свои весом. Я не могу дышать, тело немеет. Я чувствую запах виски и угольной пыли, а он шепчет: «М-мы с т-т-тобой могли б-бы стать друзьями. Я могу угощать т-тебя леденцами и п-п-печеньем. Ч-чем захочешь. М-мы можем стать лучшими д-д-друзьями...»

Я вскакиваю со скамьи, ладони ударяют по клавишам, и они играют все разом. Звук смешивается со стуком моих каблуков по полу.

Я бегу, не останавливаясь, до тех пор, пока не оказываюсь в своей комнате, прячусь в самом низу чуланчика, свернувшись в клубок, и упираюсь ногами в дверь, чтобы больше никто не смог туда зайти.

Глава 21

Эвери Стаффорд

 Айкен, Огаста, Южная Каролина

 Наши дни

Когда лагерь Стаффордов уходит в глухую оборону, он становится грозной силой. Почти три недели мы прятались за баррикадами, отбиваясь от журналистов, основной целью которых было выставить нас криминальными представителями элиты, потому что мы организовали для бабушки пребывание в доме престарелых премиум класса, хотя она, между прочим, сама могла это себе позволить. Мы же не просили налогоплательщиков оплачивать ее содержание... Именно это мне хочется сказать каждому репортеру, который сует нам в лицо микрофон, когда мы посещаем публичные мероприятия, встречи, социальные проекты... и даже церковь.

Я сопровождаю родителей в церковь и на воскресный обед, затем еду в Дрейден Хилл и замечаю, что в стойле с племенными кобылами стоят сестры с тройняшками Эллисон. На манеже Кортни пускает старого доброго серого мерина по кличке Рядовой в галоп. Она ездит без седла, и я, припарковавшись, будто сама чувствую ритм шагов Рядового, ощущаю, как напрягаются и расслабляются его мышцы, как поднимается и опадает широкая спина.

— Хэй, тетя Эвс! Хочешь немного покататься? — с надеждой спрашивает Кортни, когда я подхожу к ограде. — А после этого сможешь отвезти меня домой?

Я хочу ответить: «Сейчас, только джинсы натяну», но догадываюсь, что за это мама Кортни меня точно убьет.

— Дорогуша, тебе же пора готовиться к лагерю!

— Ну во-о-от...— жалобно ноет племянница и пускает Рядового в галоп.

Я прохожу через ворота загона и неловко ковыляю на высоких каблуках через пастбище для племенных кобыл. У дальней ограды племянники пытаются кормить месячных жеребят цветами и травинками, просовывая их между прутьями ограды. Эллисон и Мисси наперебой щелкают своими айфонами. Полосатые штанишки мальчишек и их галстуки-бабочки выглядят уже не так безупречно, как утром на церковной службе.

Мисси садится на корточки и, обняв одного из тройняшек, помогает ему сорвать цветок.

— Как я скучаю по тем дням, когда и мои были малышами,— говорит она мечтательно. Ее дети-подростки уехали в летний лагерь в Эшвилле, в котором и мы отдыхали в детстве. Кортни отправится туда завтра.

— Я готова сдавать тебе напрокат этих сорванцов, когда только пожелаешь,— Эллисон с надеждой распахивает глаза, заправляя за ухо густые золотисто- каштановые волосы.— То есть в любое время. Даже можешь брать одного или двух.

Мы смеемся. Отличная возможность выпустить пар. Последние несколько недель мы все были на нервах.

— Как папа чувствовал себя на приеме? — Мисси, как обычно, возвращается к делам.

— По-моему, нормально.