— Ты везешь меня домой! Ты должна была мне сказать. Я бы надела кроссовки.

Трент бросает взгляд на туфли-шлепанцы Мэй на плоской подошве.

— Все будет в порядке. Твой сосед подстриг траву.

— Хутси вырастила славных детишек. Сложно в это поверить. Она всегда была такой язвой. Я ссорилась с ней чаще, чем со всеми сестрами, вместе взятыми.

Трент ухмыляется.

— Теперь, когда мы с ней познакомились поближе, я готов в это поверить, — он разговаривал с Хутси о сегодняшней поездке. Им с Бартом пришлось изрядно потрудиться, чтобы наш визит стал реальностью.

Дорога расчищена до самого коттеджа — Мэй отмечает изменения, когда мы проезжаем мимо фермерского дома Хутси и паркуемся на свеженасыпанном гравии возле ворот.

— Кто все это сделал? — Мэй крутит головой, смотрит на скошенную траву, на аккуратно подстриженные деревья в саду, на крыльцо, где за сеткой в ожидании стоят кресла.

— Мне показалось, что вам сложно будет одолеть такое расстояние пешком,— говорю я.— И потому мы решили привести все в порядок. Надеюсь, вы ничего не имеете против?

Она только вытирает глаза и крепко сжимает дрожащие губы.

— И еще я надеюсь, что теперь вы сможете чаще приезжать сюда. Бабушка заключила с одной фирмой такси контракт на длительный срок. Они знают, как сюда добраться.

— Не уверена, что... мне позволят,— Мэй едва шепчет, — в доме престарелых. И я не хочу, чтобы они звонили моим внукам и беспокоили их.

— Я рассказала о вас другу, который руководит Комитетом по защите прав пожилых людей. Он готов вам помочь... кос в чем. Вы не пленница дома престарелых, Мэй. Его сотрудники просто беспокоятся о вашей безопасности,— я делаю паузу, давая Мэй возможность хорошенько обдумать эту мысль. Позже мы обсудим все предложения Эндрю Мура, включая и его замечательную идею, что Мэй может вновь обрести смысл жизни, если станет выполнять какую-нибудь волонтерскую работу в его комитете. Эндрю — потрясающий человек, и у него масса любопытных замыслов. Я думаю, Мэй он понравится.

Но сейчас она слишком очарована пейзажем, чтобы о чем-то говорить. Она склоняется ближе к лобовому стеклу, слезы катятся у нее из глаз.

— Ох... ох, я дома. Я уж и нс думала снова здесь оказаться.

— Хутси со своим внуком держали его в порядке для вас.

— Но... я не смогу заплатить ей... с тех пор как...— слезы глушат слова Мэй, — с тех пор как они забрали меня.

— Она сказала, что ее это не волнует,— я открываю дверцу, Трент обходит машину.— Знаете, она ведь на самом деле вас любит.

— Она что, так и сказала?

— Ну... нет, но это же очевидно.

Мэй скептически хмыкает, и снова я вижу перед собой развитую не по годам речную бродяжку.

— Твои слова заставили меня подумать, что Хутси совсем из ума выжила,— она ухмыляется мне, принимая помощь Трента и выбираясь из машины.— Хутси всегда была со мной на ножах. Глупо нарушать традицию из-за простой сентиментальности.

Я потягиваюсь, глядя за деревья, скрывающие руины основного здания. Моего воображения не хватает, чтобы представить всю сложность отношений между этими двумя женщинами. Их дружбе-вражде очень много лет...

— Вы можете лично сказать об этом Хутси, если по-желаете. Она тоже сюда придет. Но позже — я просила ее дать нам немного времени.

Мэй, проходит через ворота, уцепившись за локоть Трента, бросает на меня подозрительный взгляд.

— Для чего ты меня сюда привезла? На этот раз я рассказала тебе все до конца. Больше ничего не осталось.

Вдалеке на проселочной дороге я вижу еще одну ма-шину. Мэй пока не замечает ее, что, наверное, даже к лучшему.