— Я попросила приехать сюда своих родителей, потому что не знала, смогут ли они поверить в мой рассказ, если не увидят все своими глазами. И еще мне не хотелось, чтобы они считали меня сумасшедшей.

— Ты имеешь в виду сенатора?! — лицо Мэй искажается ужасом, и она немедленно начинает нервно поправлять прическу.

Трент пытается провести Мэй через ворота, но она цепляется за столб, словно младшеклассник, которого тащат к врачу на укол.

— Святые небеса! — восклицает она.— Я же спрашивала тебя, не стоит ли мне переодеться. Я не могу встретиться с ними в таком виде.

Я чувствую, как мои самые лучшие намерения вдребезги разбиваются о стены благопристойности. Почти нереальным казалось уговорить родителей согласиться с моими таинственными планами на это воскресенье. Я сказала им, что хочу помочь другу, но мама за милю способна учуять ложь. Она будет настороже и в полной боевой готовности, учитывая мою странную просьбу и удаленность места встречи.

Но вне зависимости от желания ее участников сегодня все пойдет по моему сценарию, ведь глубоко внутри я знаю, что не случайно так внезапно все организовала. Я боялась, что если не решусь действовать сейчас, то потом уже не наберусь храбрости.

— Тогда стоит поторопиться! — Мэй устремляется в сторону дома, чуть не сбивая Трента с ног.— Моя одежда все еще в шкафах. Я найду там что- нибудь поприличнее.

За деревьями мелькает белый наемный лимузин.

— У нас нет времени. Они уже подъезжают.

Мэй яростно раздувает ноздри.

— Хутси знает об этом?

— И да, и нет, но идея была моя. Доверьтесь мне. Я и правда думаю, что так даже лучше, — после этой встречи мы с Мэй либо станем родственниками, либо никогда больше не будем разговаривать,

— Мне кажется, я сейчас упаду в обморок, — говорит

Мэй Тренту. Притворяется или ей и в самом деле дурно? Я не знаю.

Трент приобнимает ее, готовый поддержать.

— Может, отвести вас в дом?

Она идет с ним, слишком ошарашенная, чтобы протестовать.

Я жду У ворот. Когда лимузин подъезжает, мама распахивает дверцу со своей стороны и выскакивает из машины, не дожидаясь, пока Оз выполнит ритуал «хорошего шофера». Пчелка в ярости.

— Эвери Джудит Стаффорд, что происходит? Я уже начала думать, что водитель заблудился или что нас похитили! — по красному, чуть лоснящемуся лицу мамы ясно — она всю дорогу изводилась от неизвестности, скорее всего жаловалась отцу и терроризировала бедного Оза, которого привлекли к этой операции только потому, что он знает дорогу. — Я как минимум пятнадцать раз тебе звонила. Почему ты не брала трубку?

— Я не думала, что в этих краях вообще есть прием,— не знаю, правда ли это. У меня телефон выключен с самого утра. Если Пчелка не сможет со мной связаться, чтобы отменить или изменить планы, которые мы уже согласовали, у нее не останется выхода, кроме как приехать. Она никогда не нарушает обязательства.

— Ну же, девочки, не ссорьтесь,— отец настроен вполне благодушно. Он, в отличие от мамы, любит про-гулки вдали от благ цивилизации. С помощью лапароскопической операции ему устранили кишечное кровотечение, анализы стали гораздо лучше; он постепенно восстанавливается. Он работает почти в полную силу и может достойно парировать нападки оппонентов. Скандал из-за домов престарелых постепенно затихает. Отец также выступил в поддержку закона, благодаря которому владельцы подобных заведений больше не смогут использовать подставные фирмы, чтобы избежать положенных по суду выплат.

Он кидает заинтересованный взгляд на реку.