— Обычный несчастный случай на стройке, — спокойно прокомментировал Уиндер.

— Кто знает. У меня в сумочке есть факс с этим пресс-релизом.

— Нет, я даже читать его не хочу. — Уиндер не имел никакого желания снова знакомиться с творчеством Челси. Он встал, голова у него закружилась, по стене заплясали разноцветные пятна. Уиндер решил, что усталость играет шутки со зрением.

Он тряхнул головой, пятна исчезли. Но через секунду появились снова.

— Черт, они уже здесь, — выругался Уиндер и подбежал к окну.

— Сколько их? — спросила Кэрри.

— Двое полицейских на одной машине.

— Здесь есть черный ход?

— Конечно.

Они услышали шаги за дверью, слабое бормотание, шуршание бумаги. Сквозь щель в дверном проеме было видно, как зажгли фонарик, вероятно, еще раз сверяли адрес.

Уиндер засунул пистолет за пояс. Кэрри проследовала за ним в кухню, и они вышли через черный ход как раз в тот момент, когда полицейские вовсю начали барабанить в дверь. Оказавшись на улице, Кэрри вытащила пистолет из-за пояса Уиндера и положила его в свою сумочку.

— На тот случай, если ты вздумаешь на меня обидеться, — шепнула она.

— Вот этого точно никогда не случится, — сказал Уиндер. — Никогда в жизни.

20

С зеркальца заднего вида свешивалось тонкое металлическое колечко. Джо Уиндер поинтересовался, что это за символ.

— Это всего-навсего внутриматочная спираль, — объяснила Кэрри, — память о моем бывшем муже.

— Неплохо, — не нашелся, что сказать на это Уиндер, — по крайней мере, это лучше, чем засушенный цветок с подвенечного платья.

— Он очень хотел иметь детей, — продолжала объяснять Кэрри. Одновременно она обгоняла по дороге цементовоз. — Он хотел, чтобы у нас были мальчик и девочка. Чтобы был дом с белой крышей и большим задним двором. Газонокосилка. Золотой фокстерьер по кличке Чамп. Он все планировал заранее.

— Неплохо звучит, только золотой фокстерьер ни к чему, — заявил Уиндер, — я предпочитаю лабрадоров.

— Ну вот, он очень хотел, чтобы я забеременела, — рассказывала дальше Кэрри. — Каждую ночь начиналось одно и то же. Я говорила: «Родди, ладно, если тебе так хочется, давай делать ребенка». Я никогда не говорила ему, что ношу спираль. И каждый месяц он меня пытал: «Ну как, дорогая, получилось? У тебя нет месячных?» А я говорила: «К сожалению, есть, милый, давай стараться лучше».

— Так его звали Родди? Уже в этом имени я вижу дурной знак.

— Да, он был зануда, это точно.

— А что потом? — спросил Уиндер. — Он все крутится рядом с тобой?

— Нет, не крутится. — Кэрри, не нажимая на тормоза, проехала через перекресток и вписалась в поток машин, направляющихся на север. — Родди сейчас в Эглине, занимается своими делами.

— Выходит, он либо торговец наркотиками, либо продажный адвокат?

— И то и другое, — сказала Кэрри. — В прошлом месяце он прислал мне снимок, сделанный «Полароидом», — там он стоит с каким-то теннисным кубком. Пишет, что ждет не дождется, когда он приедет и сможет вновь начать попытки создать семью.

— Да, парень, видно, совсем плох.

— У него, по-моему, эдипов комплекс. — Кэрри кивнула на медную спираль. — Я держу эту штуку перед глазами в напоминание о том, что с мужиками надо держать ухо востро.