|
Думаю, мама любит его, но я не знаю готова ли я принять это. Я знаю, что это эгоистично, но мой отец практически игнорирует меня с момента их развода. Он снова женился, ты знаешь. И я думаю, что его жена хочет детей, словно у него нет меня. В довершении всего мой врач сказал, что я смогу играть в теннис снова, и каждый раз, когда я думаю об этом, у меня ком встает в горле и становится необходимым напомнить себе, как дышать… И тогда я позвонила тебе, потому что ты единственный, с кем я чувствую, что могу поговорить. Это смешно, ведь это ты.
Калеб играет с травинкой, которую он поднял с земли. - Ты думаешь, твоя мама и этот парень, её начальник, будут счастливы? - спрашивает он. Я думаю о том, как мама смеялась на Осеннем фестивале и о том, какой нервной она была этим вечером. - Да, думаю. Но это та часть, которая и пугает меня. Это как закончить главу своей жизни и начать заново. Одинокая мама, парни… Так многое переменилось. - Ты слишком много волнуешься о том, что еще не ясно окончательно. Тебе нужно сделать что-то, чтобы отвлечься от мыслей о том, чего никогда не случится. - Например? - Возьми в руки ракетку. - Это не смешно, - произношу я, испытывая напряжение и готовая убежать. - Я не пытаюсь быть смешным, Мэгги, - я слышу его вздох, тихий вдох и медленный выдох, - Могу я увидеть твои шрамы? О, мой Бог. - Нет. Я лихорадочно качаю головой, все еще уставившись взглядом в землю. И я знаю, что мое дыхание стало тяжелее. - Пожалуйста, не злись на меня. - Я не злюсь. - Ты злишься. Я отправился в тюрьму из-за того, что оставил на тебе эти шрамы, но я не имею не малейшего понятия о том, как они выглядят. Я поворачиваю голову и смотрю прямо в его глаза, темные и более оживленные, чем мне когда-либо приходилось видеть. - Ты помнишь аварию? - спрашивает он, полностью сосредоточенный на моем ответе. Я качаю головой. - Ты ничего не помнишь? Наш разговор до аварии, как я сбил тебя машиной? Совсем нечего? - Нет, это для меня большая пустота. Я знаю только то, что мне рассказали люди. Он моргает, потом смотрит в сторону. - Мы ссорились, ты и я. - О чем? У него вырывается короткий циничный смешок. - О Кендре. Я пытаюсь дышать ровно, так что не даю ему не намека на то, что помню. Каждое слово, его плевок в меня, когда я знала, что люблю его. Это единственная часть той ночи, которая совершенно ясна для меня. Остальные застряли в туманной дымке. - Я не помню, - лгу я. - Ты сказала, что она обманывает меня, что видела ее с другим парнем, но не сказала с кем. Знай, ты была права, - говорит он, - Она была с Брайэном прежде, чем я оказался в тюрьме, - он снова смотрит на меня, и на этот раз я не могу отвести взгляд, - Еще ты сказала, что любишь меня. Я сглатываю, по- прежнему загипнотизированная его глазами. Этими глазами, что никогда не уделяли мне больше, чем сжигающий взгляд в том году. - Я не помню, - шепчу я. - Мэгги…, - он берет мою руку в свою и кладет мою ладонь на свою щеку, шершавую и с короткой щетиной. Он поворачивает голову и целует внутреннюю, чувствительную часть моей ладони, его глаза удерживают на себе мой взгляд, - Я должен был сделать это год назад. Мое сердце сходит с ума, когда он наклоняется и прикасается своими губами к моим.
Глава 29. Калеб.
Я не мог заснуть прошлой ночью. В этом нет ничего нового, потому что каждая ночь заполнена беспокойством. Но прошлой ночью не было кошмаров о том, что я просыпаюсь в тюрьме, или о ночи аварии. Я оживлял в памяти события, произошедшие несколько часов назад. Поцеловать Мэгги - это была глупейшая вещь, когда-либо сделанная мной. Но её грустные глаза и уязвленное лицо, заставили меня захотеть её больше, чем я чего-то хотел в своей жизни. |
