Потом опять посмотрели друг другу в глаза.

Я сказала:

– Давай сразу к делу. Сексуальная ориентация птички Твити: гетеро или гомо?

– Он явный гомик. Ну, или кастрат.

– Жюльен, мы даже еще не решили, кто это: девочка или мальчик?

– Кстати, да. Я всегда думал, что Твити – мальчик. Но теперь, когда ты задала вопрос в лоб, я уже сомневаюсь… Скорее всего транссексуал. Или транссексуалка. Из девочек – в мальчики. Да, наверное. У птиц бывает гендерная дисфория?

– Тогда это первый известный случай. Кстати, а Твити – это какая птица?

– Канарейка?

– Ну да, канарейка… если ты переборщишь с мескалином

– Твити явно страдает гидроцефалией. И этот голосок… Жюльен попытался изобразить птичку Твити, и это было

ужасно.

Я сказала:

– В общем, зловещее существо эта птичка.

Мы снова уставились на этот несчастный тюбик зубной пасты. Потом Жюльен сказал:

– В случае с Твити вопросы половой принадлежности и сексуальности вообще неуместны. Потому что представить, как он… как она занимается сексом – это выше человеческих сил.

– Извращенным разнузданным сексом.

– С игрушками.

Это был очень душевный момент. Момент, когда образуется духовная связь. Мы вернулись на кухню и прикончили оставшееся вино из одуванчиков, после чего Жюльен начал рассказывать о «Космическом линкоре «Томато», культовом японском научно-фантастическом сериале, от которого он без ума. Я вроде как слушала, но не вникала, а просто сидела и глядела в пространство остекленевшими глазами. Потом Жюльен принялся говорить о каком-то онлайновом виртуальном мире, на который он крепко подсел. Он говорил, говорил, говорил, а я пьянела все больше и больше. Я давненько так не напивалась, и это было прикольно.

АРДЖ

Как передать мою горечь при мысли о необходимости так скоро расстаться с Андреа? Как передать огорчение об упущенных радостях плоти? И как передать потрясение, которое я испытал, узнав, что все Крейги принимают солон? У меня просто нет слов. Я выпрыгнул из окна на втором этаже и неловко упал в куст засохшей магнолии. Мне повезло: под кустом валялась наполовину сдутая игрушка с рекламой мексиканского пива. На нее-то я и приземлился. Сквозь освещенные окна мне было видно, что толпа не-Крейгов уже ворвалась в дом. А приближавшийся рев сирен и грохот вертолетов подсказывал, что мое положение с каждой секундой становилось все более рискованным. Я бросился в рощу позади дома, чтобы укрыться среди деревьев. Странно, но этот лес почему-то напомнил мне парк Гомаранкадевела в Тринкомали во время ежегодного фестиваля мангустов.

К счастью, я очень выносливый и быстроногий, так что уже через пару часов я вышел к шоссе №71, федеральной автостраде, которая – я это знаю из Google Maps – начинается в Луисвилле, штат Кентукки, на знаменитой развязке «Спагетта-Джанкшн» и заканчивается в двадцати милях к югу от Цинциннати. Кентукки – новая цель.

Это была замечательная прогулка. Поздняя ночь. На шоссе – ни единой машины. Я шел прямо посередине полосы обгона, чувствуя, как трава, пробивавшаяся сквозь мостовую, шелестит о штанины моих джинсов. Вдали промелькнул силуэт оленя. И еще я два раза услышал сверчков. Во мне поселилось радостное ошуищение, что вот теперь я действительно в Америке, в настоящей Америке, а время, что я провел с Крейгами, – это просто тяжелый и бестолковый сон. Из тех, которые снятся после того, как объешься чего-нибудь жирного и невкусного. Например, пресного рагу, приготовленного бесталанной женой Хемеша.

Меня донимали тревожные мысли. В кои-то веки я решился нарушить все правила и пойти по кривой дорожке, и что получилось в итоге’ Какие еще неприятности ждут меня в этой связи? Что мне делать? Куда идти? Но такие решения не принимаются с ходу Сначала надо как следует выспаться, а потом уже думать – на свежую голову.